Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

выйти на связь с другом. Так кто же ты, Надя? Любовница? Враг? Шпион? Подарок или проклятие? Ответа не было. Про Надю он знал две вещи: она потрясающе готовит и не менее потрясающе трахается. Ну, и что? Разве этого достаточно, чтобы быть с ней? Но ведь и не так уж и мало! Кстати, она к тому же ничего не просит. А он-то, валенок. Мог бы хоть цветов привезти. Или безделушку какую. Что с тобой, Соболев? Ты разучился ухаживать за женщинами за пятнадцать лет брака? Или, если женщину не надо добиваться, так и ухаживать не надо? Как-то нехорошо получается. Не по-джентльменски. Когда он поедет в следующий раз в Запрудный, обязательно купит Наде подарок. И купит хороший подарок, дорогой. Раз уж сразу не догадался, что женщину нужно баловать. Тем более, такую женщину. Вот только проклятая глушилка… это открытие ныло, как зубная боль. Зачем она это сделала? Почему? Кто она? И самый гуманный вопрос-догадка: МОЖЕТ БЫТЬ, ЭТО ВСЁ-ТАКИ НЕ ОНА? Это было бы самым хорошим вариантом. Правда, тогда выходило, что кто-то шарился по дому, пока Соболева не было. А это предположение пугало Костю до потери пульса. Запутавшись в своих ощущениях, Соболев решил проветрить голову. В планах было найти Васю и Юлю, и поговорить с ними. Как – он и близко не представлял. С какой стороны начать разговор с людьми, чьего сына сожрали зомби тридцать пять лет назад? Да, уж. Задачка. В каком там они доме живут? В восьмом? Петин седьмой, в шестом Володя, а в восьмом… Соболев замер и перестал дышать. Сердце кувырнулось в груди. А в восьмом, получается, живет Илья. Костя его не видел, ни разу. И не хотел видеть. Откладывал напоследок. На потом. На когда-нибудь. На «в следующей жизни». Может быть. Нет, он не пойдет в восьмой дом, это выше его сил. Подожди… если там живет Илья, а дочь его, пропавшая, была Зоя, то Юля и Вася там не живут! А где они живут? Уехали?! Это бы не удивило Соболева. Но на «бы» он полагаться не стал. Накинув куртку, Костя пошел к Вове. Зашел в туалет по пути, а потом к Монике. Лошадь съела всё оставленное сено и выдула почти всю воду. Чудеса! Интересно, можно ей дать ещё корма? Или всё-таки подождать до вечера? Соболев погладил грустную морду. Ну, почему у лошадей всегда грустные морды? Природа, мать её. Сделав выражение собственного лица максимально радостным и приветливым, Соболев отправился к соседу слева, надеясь, что Вова не пошлёт его. А даст необходимую информацию. Надо поторопиться. Скоро придет Надя. Сегодня Соболев в этом уже не сомневался.

Мысли, мысли… тут и правда было, о чем подумать. «Если что, заходи, мой дом второй от дороги». Так сказала Надя после первой совместной ночи. И вот теперь он выяснил, что Юля с Васей не смогли жить в своем доме после гибели сына, и поменялись с Ильёй. Соболев, честно говоря, надеялся, что они всё-таки уехали. А оказалось – переехали. Недалеко. Во второй дом. Получается, они Надины родители, что ли? Но ведь Марк тут всем заправляет, и он наказал жителям более не размножаться. После того, как стало понятно, что люди в деревне не стареют и не умирают. Сделал исключение для убитых горем родителей? Которым даже похоронить было нечего. Костя стоял посреди дороги и думал, как быть. Идти в дом к Юле и Василию, или не ходить? Подождать Надю, поговорить с ней? Да, пожалуй, так Соболев и сделает. Хотя он уже понял, что все разговоры с местными – дело трудоемкое. Никто ни о чём не рассказывает добровольно и честно. Взять тот же разговор с Вовой, состоявшийся полчаса назад. Костя не стал ходить вокруг да около, прямо спросил:

– Вова, а в восьмом доме вроде же должен Василий жить. У него жена Юля.

– Ну.

– А живет Илья. А Василий где же?

– Переехал.

– Переехал или уехал? – всё приходилось вытягивать по нитке. Каждое слово. Каждую деталь.

– Поменялись они. С Илюхой. Чего смотришь? Домами махнулись, да и всё.

– Ну-у-у… а в каком доме теперь они живут?

– А тебе зачем?

– Это тайна какая-то, что ли, я не понимаю?

– Да нет. Почему тайна? Во втором доме.

– А поменялись-то зачем?

– Этого уж я не знаю.

– Хорошо, Вова. – с нажимом сказал Соболев. – почему они поменялись домами? Давно ли поменялись?

– Вот ты клещ! Чего ты прицепился? Мне дела делать надо.

– Вов, вот тебе что, трудно рассказать мне, что случилось? Просто так люди домами не меняются. И уж тем более из центра на окраину.

– Достал ты, братец. Ну, сын у них погиб. Прямо тут, рядом с домом. Не захотели оставаться, тяжко им было видать.

– Та-ак. А что произошло-то? Как погиб?

– С лошади свалился, шею сломал. Достал ты меня, Костя. Шёл бы ты… – Володя повернулся и пошёл в дом.

– Нормально, – возмутился Соболев, – ну, ладно. Привезу я тебе еще сигарет. Попросишь меня.

Костя уже выходил из калитки, когда в спину прилетело от соседа торжествующее «очень надо! У меня табак высох». Табак высох?! Это что еще значит? А! Наверное, сосед выращивает табак. Ну, ладно. Хоть что-то прояснилось, и на том спасибо. Не про табак, конечно. А про родителей безвинно сожранного Фёдора.

Вообще, странную историю придумал Вова: упал парнишка с лошади и шею сломал. Ну, сломал бы он шею, и ходил бы дальше по деревне. Шея бы зажила. Значит, Вова не знает, что Соболев в курсе происходящего. Это понятно. Поджидая Надю, Соболев маялся. Заложил уголь в печь. Заварил кофе. Несколько раз поел, автоматически, как робот. Без аппетита, не чувствуя вкуса еды. Несколько раз брал с полки книгу и пробовал читать. Осознав, что не понимает ни слова из того, что написано в книге, оставил эту затею. Попробовал убрать в доме, понял, что чисто. Надя же всё тут вылизала. И не лень ей. Подумал было выпить ещё пивка, но отказался от этой мысли. Он так нервничает, что сам не заметит, как напьется. Ладно. Ладно! Нужно успокоиться. Лечь на кровать и ждать. Бессонные ночи сделали свое дело, и Соболев сам не заметил, как крепко уснул.

– Чего Марк хотел, дочка? – участливо спросила Юля.

– Я сама не очень поняла. Там Соня больше говорила.

– А что? Что говорила-то?

– Ну, например, назвала меня шавкой безродной. Сказала, что нет у меня нет никаких родителей.

– Ну, что ты, доченька. Ты же знаешь, как