Развод. Без права выбора - Гала Григ

Медленно поворачиваюсь к ней и встречаюсь с ее взглядом, который мечет гром и молнии. С этой фурией будет посложнее, чем с Климовым. Но я должна поставить ее на место.

Делаю вид, что внимательно изучаю приказ об ее увольнении, что дает мне возможность внутренне собраться. Сложно. Как сложно!

— Жанна Викторовна, я пригласила Вас, чтобы убедиться, ознакомлены ли Вы с приказом о Вашем увольнении.

— Впервые слышу.

Ее выдержке и умению держать удар можно позавидовать.

— Но ведь в устной форме Вас поставили в известность. Не так ли?

— Да, но…

Не даю ей договорить, понимая, что сейчас она начнет сыпать пунктами из Трудового Кодекса.

— Я несколько поспешила вчера, отправляя в бухгалтерию за расчетом. У Вас для этого есть еще три дня.

Вспыхнув, как спичка, пытается возразить, хотя прекрасно помнит день, когда Климов пригрозил увольнением. Вот только так и не завершил начатое. И ведь знает, что я тоже это помню.

— Считаю, — не унимается бывшая подруга, — что даже если я уволена, то должна отработать две недели со дня официального объявления приказа. То есть с сегодняшнего дня.

— Как Вам будет угодно, — парирую в ответ. — Только в этом случае я вынуждена буду написать новый приказ, аннулировав предыдущий.

Изучаю реакцию Жанны, пристально вглядываясь в ее бесстыжую физиономию. В ее глазах блеснула радость. Делаю вывод, что она хочет подольше задержаться в офисе. Видать есть еще делишки, которые необходимо завершить. А Косте не доверяет.

Скрыв торжествующую улыбку, бросаю ей свое предложение:

— При этом предупреждаю, что не считаю обязательной двухнедельную отработку. Следовательно, Вы свободны уже завтра. Я немедленно подготовлю новый документ и потороплю финансовый отдел с выплатой расчетных.

Яростный взрыв эмоций слегка даже испугал меня. Я не ожидала, что она не справиться с гневом. Ситуация перестает быть мирной. Но успокаиваю себя, что за дверью в приемной Милочка. Она не допустит кровопролития.

— Слышишь ты, курица, запеченная под майонезом, — Жанна делает шаг к столу, который пока разделяет нас. Я чисто интуитивно отступаю к окну. Немного страшно. Но сжимаю кулаки, стараясь унять мандраж во всем теле.

— Может, хватит ломать комедию? Что ты из себя корчишь? Ну похозяйничаешь пару недель. В лучшем случае месяц, не больше. А потом — пфффф, сдуешься как воздушный шарик. И кончится твоя власть. Останешься с голым задом.

Тут она переходит на шепот.

— Ты, подружка, о ребеночке своем подумай. Будешь сговорчивой, мы тебе хорошее содержание назначим. Хи-хи! И стирай пеленочки, вари кашки-малашки. Живи в свое удовольствие. Но это при условии, что не будешь нам палки в колеса вставлять. Все поняла?

Изо всех сил стараюсь управлять голосом, чтоб не сорваться на жалобный писк.

— Все сказали? А теперь потрудитесь освободить кабинет. И да, сегодня я все-таки напишу новый приказ. Бухгалтерия будет в курсе до окончания рабочего дня. Так что уж потрудитесь получить расчет. И с завтрашнего дня я бы не хотела видеть Вас в офисе.

— Ну и стерва же ты, Агнешка! — выдавливает сквозь зубы, направляясь к двери.

— Хорошие учителя были, — громко посылаю ей вслед.

Глава 35

Щеки мои горят. Пальцы дрожат. В висках стучит отбойный молот.

Закрываю глаза, устало опускаюсь в кресло.

— Неужели я сделала это? — поражает мысль. — Неужели это похоже на разговор подруг. Как все гадко и противно. Но через это надо пройти.

Минуты через две слышу, как кто-то тихонько приоткрывает дверь и застывает в проеме.

Приподнимаю тяжелые веки. Милочка. Она с тревогой смотрит на меня. Переживает. Как приятно знать, что кто-то волнуется о тебе, беспокоится.

— Жива я, жива. Улыбаюсь ей навстречу.

— Ох, Агния Марковна, и напугалась же я. Слышу, Жанна ругается. А потом фурией вылетает в приемную и прямиком к Константину Федоровичу. И там орет во всю глотку. И что же это будет теперь-то?

— Все будет хорошо, Мила. Я отдохну минут пять и приказ новый об увольнении Жанны Викторовны напишу. А ты его сразу в бухгалтерию. Проследи, пожалуйста, чтоб ко мне никто не заходил. Пять минут отдыха, не больше.

— Вот это правильно! А то ведь знаете здесь всем заправляет именно Жанна. А Константин Петрович выполняет все ее указания, как под гипнозом.

По всему видать, Милочка настроена на долгое перемалывание косточек Жанне, которая, видать, всех уже достала. Но мне сейчас не до этого. Хочу побыть одна. В тишине. Поэтому прошу Милу оставить меня одну.

Вопрос Милочки о том, что же теперь будет, гвоздем застрял в извилинах.

Как пережить весь этот кошмар?

Это же сплошные нервы.

То, что было сегодня — только цветочки. Климов, конечно, растерян. Чувствует себя обиженным. Сомневается, что все пройдет гладко. С ним пока легко держаться на плаву.

А вот что касается Жанны. Тут возможны любые сюрпризы. Она не из тех, кто проигрывает. Не успокоится, пока не получит то, на что позарилась. А аппетиты у нее — о-го-го!

Если бы ей был нужен только Климов, это еще полбеды. Конечно, больно. Конечно, обидно. Конечно, душа в лоскуты. Но я привыкаю к потере, хоть и с большим трудом. И, безусловно, привыкну!

Не я первая, не я последняя сталкиваюсь с изменой. Правда, у меня все круче. Сначала обвинение в измене. А потом предательство самых близких людей. И все одно за другим, почти одновременно.

Но именно острота событий, следующих друг за другом, подстегивает меня. Понимая, что могу погибнуть в пучине наглости, лжи и коварства, стараюсь выкарабкаться из этого омута.

Откуда-то берутся силы, неимоверно возрастает желание выстоять в этой борьбе. Неравной, агрессивной и опасной.

Только сейчас понимаю, насколько коварна Жанна. Именно от нее исходит агрессия, способная раздавить меня, стереть с лица земли. Ну пусть не земли, это уж слишком. А вот со своего пути к намеченной цели она точно намерена убрать меня.

Но что-то изменилось и во мне самой. Я стала жестокой. Или справедливой? В данной ситуации не вижу четкой грани между этими понятиями. Осознавая, что со мной хотят поступить подло и несправедливо, я ожесточаюсь. И мне почему-то не стыдно.

А как же иначе? Сложить крылышки и ждать от предателей подачки? «Хорошего содержания», которое пообещала мне эта тварь? Ну уж нет. Во что бы то ни стало я должна отвоевать то, что принадлежит мне по праву, а не ждать милости от них.

И в этом мне поможет Дубов. Моя решительность при общении с голубкАми