Сердце Молнии - Йона

Он солгал ей.

Солгал Несс, говоря о простуде. Жалкой, мелкой ложью, недостойной оправданий. Ещё будучи в тюрьме, он сам догадался об истинной природе своего недуга. И страшно перепугался.

Он всегда выставлял опасения Несс пустыми, думая, что теневая помогает ему справиться с тем холодом, который засел в его груди с раннего детства, с того самого дня, и больше не уходил, лишь на время отступая, чтобы дать передышку. Оин давно чувствовал себя таким — не привязанным к этому миру, заполненным тёмными мыслями, подталкивающими его к краю пропасти. Всё ближе и ближе.

Он никогда не говорил об этом. Даже Несс. Особенно ей.

Не потому, что не доверял. Просто знал её слишком хорошо. Несс не умела держать такие вещи при себе — не со зла, а из тревоги она бы разболтала Дэшу. И Дэйзи. И остальным. И тогда на него, Оина, стали бы смотреть иначе. С жалостью. Он не хотел этого. Не хотел быть тем, за кем присматривают. Ведь он пережил не больше, чем каждый из них. Поэтому проще было сделать вид, что всё хорошо.

Так что Оин полагал, что теневая лишь даёт ему контроль над своей жизнью. Но контроль этот оказался иллюзией.

Он закрыл глаза.

И дал себе обещание: всё исправить.

Глава 8. Напарница

Оин потёр ладонью сонное лицо, чувствуя, как отваливаются спина и шея после сна на диване. Намерение вернуть комнату в своё распоряжение возрастало с каждым днём. Он подумал: если помочь с поисками артефакта, это ускорит дело.

— Дэш.

Он дёрнул за дверную ручку, но кабинет оказался заперт.

— Дэш, надо поговорить.

— Уехал, — подсказал проходящий мимо Тод.

— Куда?

— Туда, куда ты не сунешь свой теневой нос.

Оин подавил желание выбить тарелку с блинчиками из его тощих рук. Чувствуя его настрой, Тод предусмотрительно потерялся из виду в коридоре. Лишь движение воздуха подсказало, что он уже проскочил мимо.

Оин в третий раз дёрнул дверь, окончательно убеждаясь в отсутствии дяди. Припомнив, что тот собирался проверить какие-то свидетельства об отце, он успокоился. Дело двигалось и без него.

Самым сложным в возвращении к старой жизни оказалось не приноровиться к жёсткому дивану, не свыкнуться с отсутствием свободы или ежевечерней очереди в умывальной. А переварить ссору с Несс. Каждое её слово меткой стрелой попало в него, не позволяя сбежать от неприятной правды: это он пустил на самотёк собственную жизнь, потому что боялся оглянуться на неё и узреть масштабы разрушения, что с каждым днём становились только заметнее. Оин не любил, когда Несс устраивала ему головомойки, потому что те действовали слишком отрезвляюще и всегда тянули за собой длительное, тяжёлое похмелье.

«Сколько ещё раз мне прощаться с тобой навсегда? Сколько ещё обливать слезами подушки?»

Да уж… Он вполне заслуживал кары всебогов.

Все последующие дни после ссоры, Оин с трудом засыпал под тиканье напольных часов, неторопливо отмеряющих вечность, уготованную ему в доме дяди. Без конца ворочаясь, он изучал то орнамент диванной обивки, то зацикленный резной декор стен. Если кое-как уснуть всё же получалось, вскоре Оин обязательно вздрагивал, оступившись во сне, или от касания листка, сброшенного сверху фикусом. И всё начиналось заново.

Хорошо хоть внутренняя тьма оставила его в покое на какое-то время. Возможно, тому способствовал отвар ромашки, который Оин стал принимать на ежевечерней основе.

Теперь, когда падать было ниже некуда, ему предстояло заново выстроить из руин всё, что он уничтожил. И вернуть уплаченный за него долг.

Оин решил начать с малого. Сперва обошёл весь дом, проверяя, нуждается ли что-нибудь в ремонте, и в тот же день принялся латать всё, что успело прийти в негодность. Он привёл в порядок шаткую ступеньку лестницы, ведущей на третий этаж к комнате Дэйзи и небольшому домашнему святилищу Цветения. Закрепил расшатанные столбики на перилах — те, что близнецы умудрялись выламывать каждый приезд. Подкрутил и смазал петли на всех скрипучих дверях. Почистил дождевые водостоки.

Как бы он ни убеждал себя, что его история с этим домом давно закончилась, осталась где-то в прошлом, та всё равно находила отклик в душе. Самые простые вещи вызывали у него острую ностальгию: скрип половиц на втором этаже, прохлада латунных дверных ручек, узор трещин на плитке в холле, перепалки Риксы и Эйка, голос Дэйзи, зовущей всех завтракать…

Когда Оин добрался до чердака, он обнаружил там покрытую пылью и паутиной глиняную пластину, вшитую в крышу от протечек. Судя по тусклому цвету, печать в ней утратила силу, что грозило потопом в случае сильных дождей. Оин восстановил моры печати, а с остальным обратился к Дэйзи, чтобы та помогла ему зарядить пластину своим шиёсо. Она без проблем согласилась.

Дэйзи продолжала вести себя как ни в чём небывало, хотя присутствовала при его ссоре с Агнесс.

— Я дам тебе лури, если загонишь Эйка помыться, — сказала она как-то днём, убегая на очередной вызов.

Оину не составило труда выполнить поручение. Стоило всего-то пообещать мальчишке, что он научит его несложной печати-ловушки для жуков. Так первый лури оказался в кармане — капля в море, учитывая размер всего остального долга.

В противоположность Дэйзи, Тод счёл себя обязанным открыто выказывать свою неприязнь, выражая её в косых взглядах и едких комментариях. Впрочем, в этом не было ничего нового. Оина больше раздражала демонстративная видимость Тода. Теперь он расхаживал по дому с видом, будто сам молодой хозяин, и мозолил глаза своей кислой физиономией. Оину хотелось напомнить клятому невидимке, откуда он тут взялся: как Дэшу пришлось выложить немалую сумму, вызволяя его из каменоломни, где он появился на свет и рос на правах заключённого, отрабатывая долг родителей. Но Оин держал это замечание при себе, однажды пообещав Несс, что не будет доставать этого червяка, раз уж тот был ей дорог.

Остальные в доме по большей части не тревожили Оина, занимаясь своими детскими делами. Сивер, Эйк и Рикса уже переросли тот возраст, чтобы ходить за ним хвостом и просить прокатить на спине, как было раньше. Эруанки ещё сторонились. Хотя одна из них быстрее привыкала к присутствию в доме «постороннего».

Рут частенько подкрадывалась к Оину со спины и дёргала за пустой рукав, будто доказывая тем Кайдене, которая всегда наблюдала за ними издалека, что новый жилец не какой-то страшный монстр. Эта звериная повадка, слишком тихая и уверенная для ребёнка, сперва насторожила Оина. Но вскоре стала забавлять. Он