Сердце Молнии - Йона

пользовался их ежедневным ритуалом, чтобы ненавязчиво контактировать, с целью выведать дар маленькой эруанки через разные безобидные игры. Как бы между делом спрашивал, может ли она заставить камушек парить над ладонью, как это делает он, а сам, конечно, жульничал, применяя втихаря магию печатей. Или он предлагал ей за четверть лури угадать, где спрятана пуговица, заранее зачарованная источать слабый травяной запах пыльника, ощутимый лишь для мару с особым нюхом. Оин слышал, что тот часто встречался среди эруанцев из кланов Следопытов. Пуговицу Рут не отыскала. Зато она привлекла внимание пронырливых домовых. Пришлось полдня исхитряться, чтобы заманить их обратно в ящик из-под яблок, брошенный на заднем дворе. Ещё Оин пробовал проверять реакцию Рут, швырнув в неё без предупреждения мягкий тряпичный мячик, чтобы посмотреть, прикроется ли она руками или, наоборот, инстинктивно отбросит какой-нибудь техникой. Однако ничего не вышло. Оин узнал только, что у маленькой эруанки стремительная реакция и болезненный укус, прямо как у зверёныша. И никакой магии. Либо её дар молчал в силу возраста, либо Рут осознанно хранила его в секрете. Зато она постепенно прониклась к Оину доверием и однажды, пока он восстанавливал печать порога от домовых, устроилась рядом с измусоленным куском хлеба, чтобы рассказать историю, как они с Кайденой оказались у Предела.

Выяснилось, Оин ошибочно принял их за сестёр. Эти эруанки происходили из одного поселения, но принадлежали разным кланам. Получалось, и дар их различался, что вдвойне усложняло задачу. Раскрыть Кайдену без дознания не представлялось возможным, поскольку она едва ли шла на контакт с кем-либо, кроме Рут, и совсем не говорила. Немота осталась с ней после встречи с тишином — тварью, что пришла ночью в их поселение, погрузив округу в холодный беззвучный морок, и поглотила столько людских душ, пока не насытилась, обескровив почти всё поселение. После её нападения, выжившие из семей эруанок объединились и выдвинулись в путь через долгий горный переход, чтобы добраться до границ ближайшего королевства, которым стала Ивея. Весь путь должен был занять у них несколько недель. Преодолев голод и холод, во время которого Рут отморозила себе пальцы, они дошли до Зубчатого перевала, где из внезапной метели их окружила стая агмару. Погибли все проводники и взрослые. Девочки спаслись чудом, укрывшись в горных святилищах, оставшихся от павшей цивилизации.

За последнюю половину тысячелетия Эруан из процветающего древнего королевства превратился в незаживающую болячку на теле средне-восточных земель, откуда бесконечным гноем сочились агмару. Во времена последнего Двулуния небывалая аномалия поразила те края, без конца распахивая очаги, и не поддавалась ни одной защитной магии, способной остановить поток тварей. Это грозило погибелью всему Востоку. Тогда Советом Пяти, в который входили все граничащие с Эруаном королевства — Остгард, Рунгир, Индуир, Ивея и Далир, — было принято жёсткое, но единственно верное решение: опечатать опасные земли магией Предела. С тех пор тот денно и нощно поддерживался силами целой армии мару.

Страшно подумать, что довелось пережить детям, оказавшимся наедине с миром Зла, до момента, как их нашли у Предела в середине тихой поры. Чем больше Оин думал об этом, чем лучше узнавал их, тем сильнее убеждался, что Дэш поступил правильно, позволив маленьким эруанкам избежать приюта, где вместо заботы и покоя их ждало бы дознание и принудительная изоляция с подавлением дара. Пусть лучше спокойно оправляются в относительно обычной семье, где их не запирают в каменных стенах ради всеобщей безопасности.

К слову о семье. Оин ждал, что как только пыль после его возвращения уляжется, Дэш начнёт указывать ему, что делать, куда идти и за какую работу браться. Начнёт сперва осторожно, а затем всё настойчивее продавливать идею о его возвращении в академию. Но они почти не пересекались. Дэш был слишком занят своими делами: в магнадзоре прибавилось работы, а всё остальное его время скрадывали поиски пропавших брата и артефакта. Такое положение дел — отсутствие нравоучений и долгих взглядов через стол — устраивало Оина.

Что касаемо той, которая стала всему причиной, которая заняла комнату Оина, а вместе с ней большую часть его фоновых мыслей… Соседство с ней не принесло ожидаемых хлопот.

На деле Рэйна оказалась на удивление тихой и незаметной и вжилась в быт дома будто всегда здесь и была. Несмотря на это, Оин всё равно старался не выпускать её из виду, если случайно сталкивался где-нибудь в доме, на кухне или в умывальной. Он всегда искоса наблюдал за каждым её действием: за тем, как она осторожно гладит Кайдену по голове, предложив ей сладкую сушку, или задумчиво смотрит в окно, будто выискивая там кого-то за витиеватой оградой. Если Рэйна замечала взгляд Оина, она всегда первая отводила свой, будто он был ей совсем неинтересен или даже… неприятен. Что вполне объяснялось последствиями той сцены, которую он устроил при ней на кухне. Он уже понял, что тогда погорячился.

Дэш не впустил бы в дом кого-то опасного для детей. Дэйзи не стала бы свободно обсуждать при Рэйне дела семьи, не будь уверена в её надёжности. Несс не нашла бы в ней друга. Не говоря уже о Тоде, который превратился в её навязчивую тень.

Оин не понимал, зачем тогда он продолжает присматривать за каждым её шагом. Это напоминало ему, как Несс прислушивалась к какому-нибудь отлаженному механизму, куда случайно попадал лишний винтик: вроде не мешает, но всё может сломаться в любой момент.

Одним солнечным утром, пока на кухне не было никого, кроме Рэйны, Оин попытался проявить участие и помочь ей достать тяжёлую банку с мукой с верхней полки кладовой. Он хотел разрушить нелепый ком недоразумения, застывший между ними. Рэйна отстранилась, позволяя ему исполнить этот жест, но вместо благодарности сказала, что в состоянии справиться сама.

Тогда он отстал. Но ответно не замечать её у него не выходило.

Рэйна просыпалась раньше всех, первая спускалась на кухню, пересекая малую приёмную бесшумно, словно кошка. Но Оин всё равно просыпался, спиной ощущая её присутствие — будто тонкая рябь пробегала по коже от плеч до затылка.

Прежде чем войти на кухню, Рэйна сперва заглядывала к Дэшу, чтобы поинтересоваться, как идут дела с поисками её семейного артефакта. Оин без тени стыда подслушивал её переговоры с дядей, считая, что в своём праве, поскольку в этой истории был замешан его отец. Получив отчёт: куда и зачем были отправлены те или иные запросы и какие сведения уже удалось раздобыть, — Рэйна приступала к готовке.

Как-то вечером Оин завернул на кухню за ромашковым отваром, застав её снова там,