Сердце Молнии - Йона

скрасить длинную дорогу беседой. Он надеялся, что теперь, когда между ним и Рэйной завязалось слабое, но взаимопонимание, стена неловкости падёт сама собой. А вместо этого продолжал молча изучать прямую спину напарницы под звук ровных шагов лошадей.

Рэйна была одета в одну из туник, подаренных ей Несс, которую беспощадно перекроила под свой вкус по образу старой одежды: укоротила длину до середины бедра, срезала правое плечо и рукав. Можно было позавидовать такой смелости. Попади её творение в модные передовицы какого-нибудь «Светского вестника», преданные поклонники Ин’Зеля съели бы её с потрохами. Утром Оин не сдержал любопытства и поинтересовался у Дэйзи: к чему такое варварство? Оказалось, всё дело в обычаях горных кланов. Туника, которую обычно носила Рэйна, называлась рин’тара, где открытое плечо означало, что человек свободен для союзов. Такая рьяная приверженность традициям показалась Оину чудной. В столице люди давно отошли от старых порядков.

Ещё он заметил, что на одной из прядей в волосах Рэйны появилась скромная медная стяжка. Наверное, подсмотрела идею у Дэйзи и Несс, которые увлекались ардагарской модой. Хотя украшениями последней чаще служили случайные проволоки да пружинки.

Взгляд Оина продолжал скользить по фигуре напарницы. Спустив его до подтянутого бедра, возле которого болтался меч, он понял вдруг, что совсем расслабился. Наверняка тому виной было затянувшееся молчание. Ещё ни с одной девчонкой ему не приходилось так долго выстраивать контакт.

— Эй, эм… — начал он. — Не хочешь поговорить?

— О чём?

— Не знаю… О нас, например. — Она насмешливо фыркнула. — Не дури, ты поняла, о чём я.

— Вообще-то, нет.

Оину показалось, что голос её немного взбодрился. Это обнадёжило. Он сам выпрямился и проговорил более собранно:

— Я имел в виду нашу ситуацию.

— О чём тут говорить? — Рэйна оглянулась на него — на лице отразилась смесь недоверия и любопытства. — Лучше ответь, как ты понял, что я мару?

Оин задумался над тем, почему она выбрала такой странный вопрос. Но решил не допытываться и просто перечислил:

— Ты живёшь в клане. Ищешь магический семейный артефакт. А ещё… — он подумал, как лучше сказать, чтобы не выглядело слишком слащаво. — Ещё ты орудуешь мечом так, будто не знаешь земного притяжения.

— Так это выглядит? — усмехнулась она. — Ну… Это древняя техника моего клана. Но она никак не задействует шиёсо.

— Выходит, просто угадал, — Оин пожал плечами.

Он решил не выдавать то единственное, что сразу натолкнуло его на мысль о её мару-происхождении, а именно: странное мерцание глаз в минуту первой встречи. Сейчас он понимал: то были всего лишь блики от лучей света. Но в моменте это странное сияние спазмом отозвалось в животе, будто ему вцепились в кишки. Не хватало ещё, чтобы Рэйна подумала, что он её испугался.

Оин решил сменить тему. Но сперва подогнал Сида, чтобы поравняться с ней.

— Может, тогда расскажешь про ту штуку, из-за которой ты меня чуть не убила?

— Это не какая-то там «штука», — резко отозвалась Рэйна. — Шэйна Аэл — это… Это самое ценное.

— Хорошо. Извини.

Оин помолчал, позволяя её раздражению утихнуть. Потом снова спросил:

— Ты сказала, что из-за пропажи Шэйна Аэл чуть не погибли люди. Из твоего клана? Или что ты имела в виду?

Он увидел, как напряглись плечи Рэйны, услышал её короткий вздох. Она продолжала неотрывно глядеть вперёд и молчать.

— Будет тебе. Если я узнаю больше об артефакте — что он даёт? как работает? — я смогу понять, куда отец мог сбыть его…

— Этого тебе знать не положено.

Оин фыркнул и подумал, что зря затеял разговор. Он старался помочь, но она упорно отгораживалась.

— Ну так, расскажи, что можешь, — предложил он, напоминая себе, что обещал быть вежливым.

— Например?

— Да хоть про погоду в этом твоём Сэл’Тарне, — надо же было как-то скрасить дорогу. — Что за клан у тебя? Что за жизнь там, в горах?

Рэйна смерила его взглядом, будто взвешивая, стоит ли ввязываться в беседу. Ехать оставалось ещё больше часа. Поэтому она предпочла худой диалог неудобному молчанию.

— Я принадлежу к одной из трёх клановых общин, населяющих Тригорье, — начала Рэйна. — К общине Гроз, которой управляет мой отец.

Она умолкла, думая, что ещё добавить.

— Значит, ты дочь наместника?

— Нет. То есть… У нас всё работает иначе. Не так, как ты представляешь. Мой отец — наир. Это что-то вроде «ответственного». Да, мой клан главенствует над остальными и зовётся Нефритовым, потому что наш род идёт от первой Молнии, но мы не имеем больших привилегий.

Теперь Оин начал понимать, откуда её гордый нрав. Вычленив главное из сказанного, он спросил:

— Получается, твой дар — молния?

— У меня нет дара, — отрезала Рэйна.

Густо покраснев, она отвернулась, что было красноречивее слов. Она — Пустая. Оин догадывался об этом. Но сейчас уверился.

Он знал кое-что о Пустых, поскольку много лет прожил под одной крышей с Дэйзи. Знал, что для многих мару признать себя таковым, всё равно что расписаться в собственной неполноценности. Знал, что у них, как у всех мару, есть шиёсо — то есть магическая сила. С одним отличием: шиёсо Пустых не несло в себе дара, передающего родовые техники. Сами мару верили, что таким образом боги-предки отмечают тех, кому отказали в своём покровительстве. Поэтому в большинстве кланов дети, рождённые с подобным «изъяном», считались позором. К ним относились хуже, чем к незаконнорождённым. Оин никогда не понимал этой жестокости. Подумаешь — магия без «талантов». Всяко лучше, чем её полное отсутствие. Однако… не ему было судить.

Он взглянул на напарницу, которая всё ещё упорно разглядывала обочину, будто там можно было рассмотреть что-то интересное, кроме кустарников и мхов.

— Мне твои секреты не нужны, — наконец произнёс он. — Единственное, что я действительно хотел бы знать, так это, как всё случилось. Я имею в виду кражу. Я должен знать, понимаешь, учитывая, что замешан мой отец.

Рэйна пожала плечами.

— Тут ничего нового, — отозвалась она. — Я уже говорила: всё произошло на Второе Цветение. В этот день мы всегда ходим в храм Штормового Древа и возлагаем венки из пу́танника в память об усопших. — Оин удивился, поскольку в Пеоне праздник отмечали иначе: дарили друг другу венки в знак почитания жизни. И любви. Но он не стал перебивать. — В том году меня впервые избрали смотрительницей, — продолжала Рэйна, — и я пробыла в храме весь день. А к вечеру, когда он совсем опустел, явился тот… Теневой. Твой отец.

Она сделала паузу, поджав губы.

— И что он сделал? — Оин крепче стиснул повод в ладони.

— Он ударил меня каким-то скверным заклинанием, как последний трус, —