Сердце Молнии - Йона

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила она, повторно перебрав все бумаги.

Оин помотал головой.

— Я знаю ардагарский и айнский. Но канцелярский… — он покривил губы.

— Ладно, — Рэйна разочарованно вздохнула и аккуратно сложила бумаги обратно в конверт. — Отдадим это господину Дэшеру, послушаем, что он расскажет.

Оин кивнул, заметив, что она как-то поникла.

— Едем обратно? — спросил он. — Или хочешь ещё проветриться? Погодка неплохая, можно и…

— Обратно, — перебила Рэйна. — Только сперва заскочим кое-куда.

Через несколько улиц, уже на выезде из Пираканты, они встали возле покосившейся избушки, местного почтового отделения. Оину пришлось остаться снаружи, сторожа лошадей и меч, пока Рэйна отправляла письмо отцу. Несмотря на имевшуюся у неё на руках бумагу с дозволением, внутрь почты с оружием не пустили, отговорившись, будто оно каким-то образом пугает птиц. Оина позабавило, как Рэйна попыталась оспорить это нелепое правило, объясняя служащему на входе о недопустимости самоуправства — что-то настоящее вновь пробилось сквозь её сдержанность в этот момент, распалив щёки. Он подозревал, что любые её доводы будут здесь бесполезны, но решил не вмешиваться, радуясь, что на сей раз её пыл направлен мимо него.

Когда спор, ожидаемо, ни к чему не привёл, Рэйна сдалась. Прежде чем доверить меч напарнику, она одарила его взглядом, говорящим: если с клинком что-нибудь случится — он поплатится головой. Оин начинал привыкать к её угрозам.

Ожидая её под раскидистой яблоней, сбрасывающей последние лепестки позднего цветения, он чувствовал себя странно. Обычно девушки просили его подержать сумочку или букет, чтобы, например, поправить причёску. Но меч… Никогда. Оин провёл большим пальцем по его прохладной рукояти, чувствуя каждый завиток резьбы. Внутри снова заворочалась тревога. Та, что увязалась за ним от самой каменоломни и периодически напоминала о себе, и которой не находилось объяснения.

Рэйна вернулась быстро. Молча взяла меч и принялась пристёгивать его к поясу. Три бусины в её волосах — две нефритовых и одна чёрная — поблёскивали на солнце, словно крупные капли дождя. Они напомнили ему о её недавней потере.

— Ты так и не нашла свой амулет? — спросил он.

Рэйна мотнула головой и невольно коснулась запястья, будто ожидала, что пропажа вдруг окажется на месте.

— Памятная вещица?

— Эта тирна… бусина, — поправилась она, — принадлежала моему брату.

— Значит, твой брат… он…

— Погиб, — ответила Рэйна, не дожидаясь вопроса. — Два года назад.

— Мне жаль, — сказал Оин, подумав, что амулет с тирной, должно быть, уничтожили мироделы вместе с останками углуров. Но озвучивать это не стал. Вместо этого снова спросил: — Меч тоже брата?

— Нет, — Рэйна справилась с последней пряжкой и подняла голову. — Меч — мой. Райден ни дня не держал в руках оружия.

Она отбросила назад волосы и резво запрыгнула на лошадь. Судя по тону, продолжать тему не стоило.

Обратная дорога за разговором проходила куда быстрее. Больше всего Оина донимало любопытство: что стало с братом Рэйны? Что-то зацепило его в том, как она отозвалась о нём, будто с обидой. Но спросить не решался. Сам он не любил, когда подобные расспросы касались лично его. Зато узнал, чем занимаются горные кланы. Община Гроз, например, выращивала редкие травы и алхимическое сырьё на продажу. Хотя основной доход получала от добычи нефрита. Вся разработка велась силами Ивеи, но поскольку гора Химэль была в распоряжении тригорцев, хорошая доля прибыли оседала у них. На то и жили.

На вопрос, откуда у Рэйны тяга к оружию, она со скромной улыбкой объяснила, что, будучи вторым ребёнком, после брата, имела возможность избрать собственный путь, чем и воспользовалась, став воительницей. Её задачей было патрулировать Край, границу поселений, вместе с остальными воинами и оберегать его от заблудших агмару и прочей нечисти.

Ещё Оин узнал, что помимо Рэйны в её семье имелось три младших сестры. Отец её был строг, но справедлив. А мать… Рэйна вскользь упомянула, что та родом из Медногорья, и перевела тему.

Она заметно расслабилась с начала поездки. До того напряжённая, как струна, теперь спокойно отвечала на вопросы. Иногда задавала свои. Но стоило разговору вернуться к артефакту, как она вновь собралась, будто кто-то потянул её за невидимый узел.

— Так, что случится, если забрать Шэйна Аэл у Древа? — осторожно спросил Оин.

Рэйна хорошо подумала, прежде чем дать ответ.

— Без него Древо не может продолжать сдерживать Иш’Дана, — сказала она, едва ли не с содроганием произнеся имя. — Это обязательно повлечёт за собой чью-то гибель.

— Иш’Дан… Иш’Дан… — повторил Оин, перебирая память. Кажется, он читал о нём в одной из старых сказок. — Ты, случаем, не о той древней легенде про уснувший вулкан?

— Никакая это не легенда! — вспыхнула Рэйна. — Иш’Дан не спящий вулкан, а самая настоящая явь. Его мощь бесконтрольна и способна разрушить целые города.

— Хочешь сказать, если он такой мощный, неужели одно Древо способно его удержать?

— Не одно… — Рэйна осеклась, но раз уже сболтнула лишнего, добавила: — Только благодаря народам Тригорья, Иш’Дан до сих пор не проявил себя. Мои предки пожертвовали собой и свободой всех последующих поколений, чтобы остальные могли жить спокойно.

Она резко глянула на него:

— В этом нет ничего смешного.

— Я и не смеюсь, — ровно ответил Оин.

— Но у тебя лицо, будто ты считаешь сказанное мной чушью.

Он вздохнул, не желая спорить, но уверовать в её рассказ тоже не мог.

— Я просто не…

— Что «не»? — спросила Рэйна, не выдержав паузу. — Не веришь в богов? Как же так? — удивилась она, когда он мотнул головой. — Как можно не верить в них, но пользоваться их магией?

— Я же не мару.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что вера — это для вас. Для избранных, — сказал он, глядя куда-то за линию деревьев. — Вы думаете, будто шиёсо дано вам свыше за какие-то там заслуги. А мне, простому нао, что до того? Для меня магия не более, чем природа. Загадочная? Да. Божественная?.. Вряд ли.

— Но твоя сестра верует, — напомнила Рэйна. — А она не мару.

— Несс она… — Оин наклонил голову к плечу, думая, как избежать слова «помешалась». — Она пережила сложный период, и вера ей помогла.

— А тебе?

— Мне… Нет.

Оин не отрицал существования потусторонних сил, призраков или духов и прочей нечисти, потому что за свою жизнь успел повидать парочку подобных существ и знал тех, кто тоже сталкивался с ними. Не отрицал он и магию, потому что видел собственными глазами и мог ощутить, испытать. Ещё он верил в концепцию Того мира, потому что хотел понимать, куда уйдёт однажды. Но