Сердце Молнии - Йона

резко произнесла она. — Признаться, я плохо его рассмотрела, но достаточно, чтобы узнать при встрече. И когда увидела тебя… Оказалось, так легко спутать. Знаешь, обычно я не кидаюсь на людей с мечом, но в тот момент меня одолела такая ярость… — она помотала головой. — Как вспомню, что он опутал скверной священное Древо и вырвал из него Шэйна Аэл… А я всё это время не могла пошевелиться, видя, как он оскверняет нашу святыню. Как забирает с собой… артефакт, — её ресницы дрогнули.

— Что за чары он применил к тебе?

— Откуда мне знать? — Рэйна усмехнулась, но без радости. — Ты Теневой — ты и скажи. После них я не могла пошевелиться ещё несколько дней, словно в камне застыла.

Она повела плечами, содрогнувшись от неприятного воспоминания.

— Он применил Оцепенение, — тихо проговорил Оин.

Если наложить его с помощью обычной люксаровой магии, действие ограничится часом. Но магия Пекла давала гадкий побочный эффект. Как-то раз один пьяный Теневой в пабе испробовал печать Оцепенения против Оина — чары задели вскользь, а хромал он ещё неделю, чувствуя, будто вместо ноги таскает за собой безжизненное полено. Представив, что нечто схожее пережила Рэйна, заключённая на целые дни в собственном теле, он содрогнулся. То, что отец оказался Теневым худшего сорта, по-новому обожгло его. Не личной обидой, а стыдом за его неоправданную жестокость. Припомнив, как он сам отшвырнул Рэйну теневой волной, Оин невольно поморщился…

За размышлениями он не заметил, как Рэйна двинулась вперёд к развилке. Сосны здесь стояли высоко и прямо, пропуская сквозь кроны мягкий, тёплый свет, украшая прогретую землю неровными пятнами.

— Ну и куда нам? — спросила она, переводя взгляд с одной дороги на другую, не находя указателя.

Проехав ещё немного, Рэйна вдруг ахнула и резко повернула лошадь обратно.

— Что там? — спохватился Оин.

— Там под корягой…

Она не успела договорить, как куст перед ними зашевелился и медленно с треском поднялся во весь рост.

Оин приготовился к столкновению. Но быстро понял, в чём дело, и едва не рассмеялся, увидев, как Рэйна за его спиной схватилась за рукоять меча.

— Агмару ты, значит, не боишься, — тихо проговорил он, — а хмурого мужика испугалась?

— Никого я не испугалась, — прошептала Рэйна сквозь зубы. — Просто не хочу стать такой же… как он.

Оин задержал взгляд на её лице, не понимая, всерьёз ли она? Затем направил гехорна прямиком к выросшему «кусту».

— Стой, — бросила Рэйна, но он уже был возле лесного человека.

Замшелый расправил плечи, хрустя костями, как сухим хворостом, и с трудом расщепил глаза. Его одежда, давно ставшая лохмотьями, облепила серую шероховатую кожу подобно лишайнику. Борода и остатки волос слежались, походя теперь на тонкие выцветшие корни. Оина это не оттолкнуло. От замшелого пахло влажной землёй и хвоей, будто он пролежал под лесной подстилкой целый сезон.

Подождав, пока он стряхнёт с себя комья земли и откашляется, Оин спросил:

— Прости за беспокойство, приятель, не подскажешь, которая из дорог ведёт в Пираканту?

Замшелый обратил на него мутный взгляд из глубин запавших глазниц, с трудом пробиваясь сознанием сквозь вязкую пелену дрёмы. Почесав затылок, поросший мхом, он повернулся, всё так же медленно, с хрустом трухлявого пня, и указал на север.

Рэйна подтолкнула лошадь к правой дороге, обходя лесное существо по дуге, и остановилась поодаль, дожидаясь Оина, который в уплату за помощь уже подал ему флягу из бутылочной тыквы. Замшелый припал к горлышку и жадно вобрал в себя остатки воды.

— Да воздаст тебе Цветение, — проговорил он иссушенным голосом, возвращая флягу. После чего сразу улёгся обратно в мягкий кустарник, будто врос в него, сливаясь с лесным покровом.

Оин убрал флягу в сумку и присоединился к Рэйне на дороге.

— Замшелый коснулся тебя, — взволнованно зашептала она, только он приблизился.

— Слегка, — Оин пожал плечами.

— Может, вернёмся в город?

— Зачем?

— Чтобы… ну… — она нахмурилась. — Пусть Дэйзи посмотрит тебя. Она ведь лекарь.

— Успокойся, Нефритовая, — Оин усмехнулся, — а то я решу, что ты за меня переживаешь.

— Ты что, не слышал, как говорят: кого замшелый коснётся — тот сам в лесу проснётся?

Он отмахнулся:

— Всё сказки.

Оин ещё с первого курса академии знал, что эти суеверия — ерунда. Замшелыми делало не «чумное» касание, а личное непереносимое одиночество — тоска, неумолимо ведущая на зов Цветения. Каждый из этих существ некогда был человеком, по какой-то причине уставшим бороться. Они не проявляли агрессии или злого умысла, однако народ всё равно шугался и гонял их отовсюду, опасаясь заразиться той же хворью.

— Ты уверен, что…

Оин поднял указательный палец, призывая Рэйну прислушаться. В шорохе листвы до них докатилось эхо замшелого шёпота:

…гидры-ы…

…остерегайтесь-есь… гидры-ы…

— Давай-ка поторопимся, — предложил он.

Замшелые чувствовали агмару за мили, потому что сами давно являлись частью леса, сообщаясь по-своему с ним через корни растений и деревьев. Уж с кем, а с трёхголовой тварью Оину видеться не хотелось. Настороженно озираясь, Рэйна повела лошадь вслед за его гехорном.

Однако никакой гидры до самого города они так и не встретили.

Пираканта утопала в обильном цветении белых кустов, облепивших изгороди фасады домов. Отчего казалось, будто это место вне сезона захватила тихая пора. Тёплые черепичные крыши жались вдоль дорог, палисадники пестрели цветами — негласным соревнованием между хозяйками. А между участками, поверх журчащих канавок, пролегали аккуратные деревянные мостки.

Оину нравилось размеренное течение жизни в подобных местах. Он быстро сориентировался, где искать единственное скромное отделение миротворческого корпуса, в котором их ожидали подготовленные документы.

— Что ты делаешь? — воскликнула Рэйна.

Они только покинули здание, а Оин уже принялся вскрывать конверт, пытаясь справиться с ним одной рукой.

— Тебе разве не любопытно взглянуть? Это же насчёт нашего дела.

— Но это документы господина Дэшера. И они запечатаны.

Оин покачал головой, ухмыляясь её въедливой правильности.

— Если бы это были секретные сведения, их бы сокрыли под печатью, — уверенно произнёс он. — И потом, Дэш не стал бы отправлять нас за тем, что не предназначено для наших глаз. Послал бы какого-нибудь помощника.

Рэйна поджала губы, всё ещё сомневаясь, но не остановила, когда он оторвал полосу конверта.

— Ну так что? — Оин подразнил её стопкой бумаг. — Всю ответственность беру на себя.

— Ни к чему тут геройство, — буркнула она и перехватила у него половину.

Документы были испещрены мелким нечитаемым почерком, похожим на плотную паучью сеть из чернил. Примечания над строками и пометки на полях ничего не проясняли. Пару листов занимала копия сухого отчёта предельных о «неустановленном магическом всплеске в районе горы Химэль» в тот самый день, когда произошла кража.