Сердце Молнии - Йона

— Не переживай за поиски, — зачем-то обронил он. — Дэш не просто так занимает своё место в Палатах.

Оин не стал объяснять, что до травмы колена Дэш служил в разведывательном отделении миротворческого корпуса, где активно занимался нейтрализацией магических угроз, выслеживанием и поимкой отбившихся от рук закона заклинателей. А после перешёл в магнадзор на бумажную работу, но статус лучшего из Мастеров розыска сохранился за ним по сей день. Просто сказал:

— Если кто-то и может найти пропажу, так это Дэш.

Озвучив короткое, непрошеное ободрение, Оин взял отвар и оставил Рэйну заниматься своими делами. Он не совсем расслышал, но вроде бы она сказала ему «спасибо».

Через несколько дней в карман Оина сами собой набежали скромные лури, перепав за ремонтные работы по дому. Он ничего не просил за этот труд, считая его скорее жестом благодарности за полученный второй шанс. Но Дэш настоял. Воли отказаться от денег у Оина не хватило — он как никогда был на мели и нуждался в каждом фоли, а первый заработок немного подбодрил и подстегнул дальше заниматься делом.

Когда работа в доме иссякла, Оин предпринял попытку поискать что-нибудь за его пределами. Только в этот раз решил взяться за дело с умом. Заранее разузнать, кто в городе набирает людей, где честно платят и почём ценится разный труд.

Только он не учёл одного. Его слава в качестве крысолова-поджигателя, прогремевшая на всю столицу, не могла способствовать успеху.

Наниматели и без того не горели желанием связываться с Теневым да ещё калекой, а уж с судимым и подавно. Вдруг снова удумает чего поджечь? Оину грубо отказывали даже там, где рабочих рук явно не хватало. Только на складе извести, где требовалось носить тяжёлые мешки и следить, чтобы творильные ямы не пересыхали, на него сперва посмотрели с интересом, пока какой-то работяга не шепнул бригадиру что-то вроде: «кто за крысой побежит — тот сам хвостом вильнёт». И вариант этот тоже отпал.

В пятый раз измеряя шагами центральный мост через реку, Оин вернулся к столбу объявлений на городской площади, в надежде, что туда подоспел новый запрос. Какой-нибудь мелкий, неинтересный, за который он ранее даже не взялся бы. Но там, ожидаемо, ничего не оказалось. Тогда он наудачу обратился в контору посредников, откуда его погнал неприветливый работник, раздражённый, что кто-то посмел прервать его обед.

Получалось, Пеона, столица возможностей, отвергла его как брезгливая девчонка.

После долгих часов безуспешных поисков Оин вернулся к мосту, где остановился возле перил, глядя в тихое течение Итиль, слишком спокойное для его мыслей.

Пока он вёл жизнь Теневого, всё казалось проще. Он никогда не зависел от чужих благосклонностей, сам выбирал сколько работать, порой сам назначал цену и решал, когда исчезнуть на неделю или две, оставив за спиной надоевший город. Деньги приходили неравномерно, но уверенно — ровно столько, чтобы не считать каждый медяк и не оглядываться на чужие ожидания. Теперь эта дорога была для него закрыта. Оин ощущал это почти физически, словно за спиной захлопнулась дверь, которой раньше не было.

Мысль, что он обузой повис на скромном доходе большой семьи, невыносимо грызла его изнутри. В такой ситуации невозможно было не помыслить о побеге. Что, если он оставит дом дяди и вернётся к теневому делу? Придётся какое-то время побегать от магнадзора, всего-то несколько лет, до тех пор, пока Оин не накопит достаточно солринов, чтобы выкупить обратно свободу — освободив тем и Дэша. А потом он уедет из Ивеи в какое-нибудь дальнее путешествие, о котором давно мечтал. Быть может, навсегда.

Мысль эта фоном засела в голове Оина с самого начала дня. Но исполнить её мешало одно назойливое чувство, которое прицепилось к его совести, будто мелкий клещ. Кажется, так ощущалась ответственность. Впервые столкнувшись с ней, он понял, что больше не может убегать.

Он не мог снова подвести Несс, не желая больше быть причиной её слёз.

Он не мог снова подвести Дэша. В основном, потому что тот вытащил его из петли, поручившись перед кем-то при дворе. Но имелись и другие причины, которые пока не получалось толком осмыслить.

Ещё он не мог снова подвести себя. Четыре года назад, когда самоуверенность была при нём, побег показался бы единственно разумной идеей. Но сейчас… от этого сквозило трусостью.

Оин ещё держал в голове вакансию в трактире возле Старых врат, где его приняли бы с распростёртыми объятиями. В самом крайнем случае он мог бы устроить битву с бездомным за место сборщика падали. Но не спешил сдаваться.

Он попробует снова поискать работу. Завтра.

Когда Оин вернулся в дом на Буковой улице, там царил полуденный покой. Старшая троица, в составе Сивера, Риксы и Эйка, ещё пропадала на занятиях. Остальные — кто на работе, кто в городе… Оин не следил. Погода, к слову, стояла прекрасная. Жаль, ему не довелось насладиться ею. Скоро Пеону накроют жаркие деньки, на что намекали запущенные в городе Фонтаны, и тогда будет совсем не до длительных прогулок.

В осязаемом одиночестве пустого дома в груди Оина заёрзала знакомая, тоскливая пустота. Но его быстро отвлёк шорох, донёсшийся из боковых комнат.

Большая деревянная арка из холла направо вела во вторую приёмную, просторнее и светлее той, в которой поселился Оин. Все между собой называли её Праздничной, поскольку там проводились все семейные мероприятия.

Войдя туда, Оин осмотрелся, ища источник шума. Глянул, не потревожил ли ветер старые шторы через открытое окно или ещё чего. Раньше тут устраивались званые вечера с танцами и весельем — не дворцовые бальные сборища со строгим этикетом, но всё же… Когда-то дом Спритов славился открытостью и умением собирать под своей крышей интересную публику. Весь высший свет Пеоны съезжался сюда, чтобы обсуждать последние новости, заключать сделки и союзы. До своих девяти, до того, как попасть под опеку дяди, Оин часто бывал здесь с родителями в качестве гостя — тогда дом ещё принадлежал его деду, а Дэш обитал при нём на правах наследника. Теперь приёмная с камином и длинным столом, использовалась лишь для тихих домашних посиделок.

В смежной комнате с приёмной находился небольшой зал, где раньше проводились танцы. С тех пор как официальные приёмы прекратились, он полностью перешёл в детские владения. И здесь также затаилась тишина.

Оин обогнул сложенный у входа самодельный флаг с символом независимого домашнего королевства, и почувствовал, как