Эликсир. Парижский парфюмерный дом и поиск тайны жизни - Тереза Левитт

кислотой позволяют получить соли 16. Хотя термин “солеобразующие основания” и может показаться невразумительным или заумным, он обозначал целую группу веществ – алкалоидов, включая опиум, никотин, кофеин и другие молекулы, – которые оказывали на человеческий организм вполне предсказуемое воздействие. Разработанные Эдуардом методы получения летучих щелочей получили широкое распространение и даже удостоились особой похвалы в вышедшем в 1830 году учебнике Ансельма Пайена – химика, когда-то учившегося у Воклена 17. К тому времени Эдуард уже осмелел и опубликовал новую систему химических обозначений, в которой предлагались упрощенные названия кислот, щелочей и образуемых ими солей 18.

Кроме того, наряду с другими студентами и ассистентами Тенара, Эдуард участвовал в подготовке статей для нового журнала – Bulletin universel des sciences et de l’industrie (“Всеобщий бюллетень наук и промышленности”). Их задача заключалась в том, чтобы внимательно просматривать содержимое научных журналов и писать коротенькие резюме с тезисами наиболее интересных материалов. Эдуард проявил особый интерес к взаимосвязи между органической и неорганической химией. Химикам по-прежнему не удавалось объяснить растительное царство с той же ясностью и точностью, каких удалось достичь при изучении минерального царства. Но Эдуарда притягивало наблюдавшееся между ними сходство, и в своих сводках он отмечал, какие свойства обнаруживали тела “органического происхождения”, вроде индиго, в сравнении с “простыми телами” 19. Проводил Эдуард и самостоятельные изыскания. Одну из работ, написанных в соавторстве с Крамером, – “О влиянии органических веществ на химические свойства минеральных солей”, – он представил на рассмотрение Академии наук. Комитет, состоявших из двух человек, написал рецензию на эту работу для остальных членов Академии и похвально отозвался о ее содержании. Главный вывод, отметили они, состоит в том, что при использовании органических веществ надлежит проявлять чрезвычайную осторожность, так как их “исключительные” и “чрезвычайные” свойства с большим трудом поддаются обобщениям 20. Иными словами, химия была еще слишком далека от покорения живого мира растений и животных.

Париж, рю Бур-Л’Аббе, 1828

В 1828 году улица Бур-Л’Аббе смотрелась как никогда современно: крытый проход, сооруженный из стекла и кованых чугунных решеток, соединил ее с соседней улицей – рю Сен-Дени. В том же году в Париже запустили первый автобусный маршрут, и конные экипажи, способные вместить до восемнадцати пассажиров, проезжали прямо мимо парфюмерного магазина 21.

Но над магазином Laugier Père et Fils уже сгущались тучи, и самой грозной из них было недавнее усиление конкуренции со стороны Англии, которая заметно обгоняла Францию в промышленном развитии. Успех Ложье всегда зависел от экспортной деятельности, и товары их магазина славились далеко за пределами Франции. Так, живший в далеком Штутгарте немецкий писатель Вильгельм Гауф в выпущенной в 1826 году новелле “Досужие часы у окна” (Freie Stunden am Fenster) упомянул именно их заведение – как пример лавки с богатым ассортиментом косметических товаров 22. Больше ста лет Франция сохраняла за собой неоспоримое первенство в Европе как главная страна, производившая и экспортировавшая ароматизированное мыло, порошки и помады. Но со временем эта давняя история, столь тесно связанная с абсолютной монархией и надушенным Версальским двором, обнаружила и свою слабую сторону. Ароматизированная пудра и помада для волос, густые, мучнистые пасты, содержавшие свинец и мышьяк, тяжелые, долго не выветривавшиеся ароматы, – все это уже окончательно устарело. Теперь потребители тянулись к чему-то более свежему и натуральному. А потому начали поглядывать в сторону Англии.

Один лондонский цирюльник, Эндрю Пирс, стал делать нежное, прозрачное мыло из глицерина, с ароматами “английского сада”, и его покупали все охотнее. Что тревожнее всего, особенно рос спрос на него среди американцев, а ведь Америка представляла собой огромный рынок, еще только ожидавший освоения. Даже в самой Франции наблюдалось вторжение английского мыла. В 1828 году о себе заявил новый парфюмер – Пьер-Франсуа-Паскаль Герлен, открывший магазин на рю Риволи 23. Он родился во Франции, но в девятнадцать лет уехал в Англию изучать химию и мыловарение. Завершив там курс обучения, он вернулся на родину и пообещал порадовать покупателей новейшими достижениями науки и техники.

Но Laugier Père et Fils нельзя было так просто заткнуть за пояс. Срочно потребовалась помощь химика – и Эдуард охотно засучил рукава. Немного поэкспериментировав, он разработал безупречный метод: нужно было в равных пропорциях поместить в аламбик жировое мыло и спирт, нагреть эту смесь на медленном огне, собрать улетучившийся продукт, затем вновь сгустить его, превратив в жидкость, и разлить по формам. Через три недели (столько уходило на высушивание) получался кусок прозрачного мыла, ничуть не уступавший по качеству модной продукции Эндрю Пирса 24. Оно было таким же приятным на ощупь и обладало даже более тонким и нежным ароматом. Вскоре Ложье уже экспортировали свою новинку в Англию, а в рекламе сообщали, что их парфюмерный дом “заговорил по-английски” 25. В прессе прославляли это достижение как победу над Англией, а один журналист, писавший о Ложье, отмечал, что раньше косметические средства часто вредили коже, но теперь, благодаря усовершенствованным методам производства, уже не представляют никакой опасности. “С тех пор, как произошла революция, – заявлял газетчик, – парфюмерное дело решительно шагнуло вперед. И благодарить за это следует химию” 26.

Итак, один кризис был преодолен, но уже надвигался следующий. На этот раз под угрозой оказался другой фирменный продукт из Граса – флёрдоранжевая вода – ароматная жидкость, которая, подобно розовой воде, часто употреблялась не только наружно, но и в качестве кулинарного ингредиента. Проблема обозначилась в 1829 году, когда медицинская комиссия из Гааги выпустила публичное извещение, в котором утверждалось, что “вода из апельсиновых цветов, особенно поступающая из Франции, вредна и опасна, так как среди ее ингредиентов имеется свинец” 27. Фактически французов обвинили в том, что те намеренно добавляют свинец в качестве консерванта, несмотря на его вредное воздействие на здоровье человека. Этот листок широко распространялся в Нидерландах, и вскоре спрос на французские парфюмерные товары резко упал.

Фирма Laugier Père et Fils в больших объемах экспортировала флёрдоранжевую воду, производимую из сырья, которое изготовлялось и хранилось у них на складе в Грасе. Потому они с грустью наблюдали за тем, как поток заказов иссякает, хотя были абсолютно уверены в том, что сами никогда не добавляли в свою воду ничего постороннего, не говоря уж о свинце. Мать Эдуарда снова позвала его на помощь, и он, протестировав все запасы флёрдоранжевой воды в семейном магазине, выяснил, что в ней не содержится ничего вредного. Тогда он обратился в парижский Conseil de Salubrité, Совет по охране здоровья, и, получив от него разрешение, подверг