Эликсир. Парижский парфюмерный дом и поиск тайны жизни - Тереза Левитт

развлечения богачей, они могли увидеть и серьезные машины: например, автоматический ткацкий станок для шелка, разработанный Жаком де Вокансоном, и изобретенный Жозефом Мари Жаккаром программируемый ткацкий станок (позднее названный в его честь жаккардовым), механизм которого, благодаря вставлявшимся в него перфокартам, мог воспроизвести на ткани любой заранее придуманный узор 2.

Только в 1820-е годы Национальная консерватория наконец открылась, как и планировалось, и там стали регулярно проводиться занятия. Посещать их могли все желающие, причем бесплатно. Хотя сами преподававшиеся предметы – химия, механика и промышленная экономика – имели под собой незыблемую научную основу, подчеркивалось, что все курсы новой школы “применимы к [промышленным] ремеслам” и адресованы людям труда. Единственному ребенку старшего сына Блеза Ложье Жана, Эдуарду, совсем недавно исполнилось семнадцать, и он помогал родителям делать духи. Посещал ли он лекции в новой школе ремесел? Или, быть может, в выходной день заходил в музей, открывшийся на его улице? Слушателей не регистрировали, поэтому нам это неизвестно. Но лекции пользовались бешеным успехом, и на них стекались представители самых разных сословий. Например, Сади Карно был военным инженером и в 1824 году находился на службе в Париже, когда увидел на лекции по химии демонстрацию парового двигателя. Это устройство привело его в восторг – ведь оно обладало удивительной способностью заменять работу человеческих мускулов механической силой! Книга, которую Сади Карно написал в том же году, “Размышления о движущей силе огня”, заложила основы будущей новой науки – термодинамики. В этом трактате он рассуждал о новообретенном умении человека – превращать тепло в работу, и о новой эре, которую обещает это умение: сжигание угля должно вытеснить тяжелый человеческий труд.

Илл. 17. Посетители осматривают машины, выставленные в нефе церкви Сен-Мартен‑де-Шан. Хотя эта гравюра была выполнена в 1880 году, церковь служила музеем промышленных машин с самого начала XIX века.

Несмотря на всеобщий ажиотаж, вызванный паровым двигателем, Николя Клемана, преподавателя химии в Национальной консерватории, всецело занимал другой, более близкий его сердцу предмет – дистилляция. Клеман был промышленником – управлял сахарорафинадным заводом и винокурней, где спирт делался из картофеля. Он демонстрировал слушателям новый перегонный аппарат, недавно привезенный в Консерваторию Шарлем Дероном (братом и ассистентом Жан-Франсуа Дерона, экспериментировавшего с опиумом). У этого аппарата было новаторское устройство, и патент на него Дерон купил в 1818 году за 1200 франков у изобретателя Жан-Батиста Селье-Блюменталя 3. Клеман на своих занятиях называл этот аппарат перегонной колонной Дерона и обращал внимание на высокую башню, внутри которой пар поднимался медленно и постепенно, причем концентрация возрастала, когда пар доходил до самого верха. Неизвестно, видел ли Эдуард Ложье этот аппарат на лекциях Клемана, однако он начал работать с перегонными аппаратами похожей конструкции.

Занятия в Национальной консерватории отражали тот дух повального увлечения промышленностью, который отныне ощущался в Париже повсюду. Охотно поддались этому увлечению и Laugier Père et Fils. Дела их снова быстро пошли в гору. Жан заведовал главным магазином в Париже, Алексис Луи – фабрикой в Грасе, а Антуан-Франсуа продавал одеколон в другой лавке на той же парижской улице. Четвертый сын, Виктор, открыл еще один магазин во входившем в моду районе по адресу рю д’Ановр, № 21. Единственная дочь Блеза Луиза жила неподалеку, на рю Сен-Дени, она недавно овдовела, потеряв мужа Александра Теодора Фаво. Сын Жана Эдуард сделался уже незаменимым помощником и часами возился в лаборатории на задах дома, разрабатывая новые продукты.

Ложье разместили платное объявление в центральной газете Le Constitutionel. В те времена реклама пребывала еще в зачаточном состоянии, и рекламный материал подавался как новостной репортаж, только печатался на отдельном вкладыше, распространявшемся вместе с самой газетой. Начиналась статья с похвалы французской промышленности: отмечалось, что “к числу наиболее приятных и полезных” промышленных товаров относятся парфюмерные изделия вообще и духи, предлагаемые магазинами Laugier Père et Fils, в частности. “Не проходит и года, чтобы из их лабораторий не выходила очередная новинка; в последние месяцы 1823-го и в начале нынешнего года их уже появилось несколько, и весьма интересных” 4. Покупателям предлагались новое масло для волос Huile à la Neige, защищавшее от сырости и позволявшее сохранять форму прически, и новый зубной порошок – Poudre de Laugier Père et Fils, надежно предотвращавший порчу зубов. Но самой волнующей новинкой была названа недавно разработанная косметическая вода, Eau Cosmétique – превосходное средство, помогавшее, по уверениям производителей, сохранить и здоровье, и красоту.

Эта новая Eau Cosmétique изготовлялась в новых перегонных аппаратах, и содержание спирта в ней стало выше, чем можно было получить ранее. Ложье сообщали, что эта вода “более крепкая и вяжущая”, чем выпускавшиеся прежде, и идеально подходит для нанесения на кожу лица после бритья. Особенно же они рекомендовали использовать ее после приема ванны. Регулярное мытье как раз входило в обыкновение среди буржуа, и в рекламном тексте Ложье давались, по существу, указания, как мыться правильно. Авторы предупреждали, что некоторые неверно усвоенные привычки чреваты смертельной опасностью для недостаточно осторожных купальщиков. Например, нельзя принимать ванну с набитым желудком, или когда воздух чересчур влажный, или когда купальщик весь покрыт потом, или когда его гуморы приведены в движение сильной страстью. Но если все совершается правильно, то ванна может стать источником и удовольствия, и здоровья. Ложье отмечали несколько видов целебного воздействия ванны на человеческий организм: она раскрывает поры, высвобождает пути кровообращения, а также “разделяет густые гуморы” и “смягчает горькие sucs [жизненные жидкости]”. Самое же важное: выйдя из ванны, необходимо тонкой губкой нанести на кожу Eau Cosmétique – тем самым “предотвращается потеря излишне многих сил организмом после действия ванны” 5.

Искусство парфюмерии вступало в новую эпоху. Пора было, как тогда говорили, “сдобрить обильную практику капелькой теории” 6. Младший член семейства, Эдуард, принял этот призыв близко к сердцу. На следующий год он покинул родной дом и уехал учиться на химика.

Париж, рю Сен-Жак, Левый берег, 1825

Эдуарду было девятнадцать, когда он перебрался на Левый берег Сены и обосновался в парижском Латинском квартале. Он вошел в группу молодежи, собравшейся вокруг Луи Жака Тенара – тот был лучшим учеником Фуркруа и Воклена и быстро завоевывал репутацию самого влиятельного специалиста в своей области. К тому времени Тенар уже возглавлял все три важнейшие кафедры химии во Франции: в Коллеж де Франс, в Сорбонне и в Политехнической школе. Он воспользовался к своей выгоде той странной французской системой, что называлась cumul (“совмещением”, то есть “работой по совместительству”) и позволяла