Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

денег, которые Альфред Нобель завещал в качестве премиального фонда награды, носящей его имя. Альфред был младшим из трех братьев, владевших фирмой «Братья Нобель» (Branobel). Благодаря нефтяным скважинам в Баку, близ Каспийского моря, компания Branobel была на рубеже XIX–XX вв. одним из трех основных поставщиков нефти в мире — наряду со Standard Oil и принадлежавшей Ротшильду Caspian-Black Sea Oil Industry & Trade Company. Имя Альфреда Нобеля продолжает жить благодаря знаменитой премии, ставшей главным его наследием, однако он не был ни самым богатым, ни самым преуспевающим из трех братьев.

Безбрежная бизнес-империя Нобелей обладала всеми характеристиками идеального партнера для Дизеля: великолепной квалификацией инженеров, дерзким духом предпринимательства, гигантскими финансовыми ресурсами и безупречной репутацией, особенно на своем домашнем рынке — в России.

Как и пивоваренная империя Буша, империя Нобелей имела скромные корни. Патриарх семейства Иммануил Нобель, инженер-самоучка, в 1837 г. эмигрировал из Швеции в Россию. Он открыл в Санкт-Петербурге завод боеприпасов, где выпускал подводные мины, которые затем в огромном количестве продавал военно-морскому флоту царя Николая I во время Крымской войны (1853–1856). Мины работали хорошо, так что Иммануил разбогател (пусть не очень сильно) и приобрел некоторую известность.

В 1856 г. Россия потерпела поражение в Крымской войне. При новом царе, Александре II, монархия не стала расплачиваться по старым долгам и заключать новые контракты с Иммануилом. Его фирма с трудом держалась на плаву. Он вернулся в Швецию почти нищим, но все-таки сумел обеспечить трем старшим сыновьям образование, которого недоставало ему самому. Эти три брата — Роберт (1829), Людвиг (1831), Альфред (1833) — как раз и прославят имя Нобелей на весь мир.

Альфред вернулся вместе с родителями в Швецию, где посвятил себя изучению взрывчатых веществ. Экспериментируя с различными комбинациями порошкообразных стабилизаторов и нитроглицерина (весьма нестабильного взрывчатого агента, если использовать его без нужных добавок), он создал динамит. В 1867 г. Альфред получил патент на свое изобретение. Мир тут же стал применять эту нужную и стабильную взрывчатку в виде брикетов — для шахтных работ, строительства и в качестве боевого оружия{43}.

Старшие братья Роберт и Людвиг остались в России. Людвиг прибрал к рукам тот самый завод боеприпасов и учредил в Санкт-Петербурге компанию Maschinenfabrik Ludvig Nobel, занявшуюся выпуском еще и паровых машин для морских кораблей. Блестящий ум и трудолюбие Людвига позволили фирме расти впечатляющими темпами.

Однако по-настоящему серьезное развитие началось благодаря счастливому стечению обстоятельств.

Царь Александр II заказал компании Людвига 100 000 казнозарядных винтовок, заряжающихся с казенной части. Требовалось много древесины для прикладов. Людвиг отрядил старшего брата Роберта, завзятого искателя приключений, на юг России, в лесистые регионы Кавказа, за знаменитыми ореховыми деревьями, способными вымахать до 80 футов{44} в высоту.

По пути Роберт проезжал через Баку, древний город, со времен бронзового века славившийся как «земля огня» благодаря озерцам нефти, с бульканьем пробивавшейся на поверхность из недр земли. Недра выделяли и природный газ, который постоянно горел. Теперь настала эпоха керосинового освещения, и эти природные явления, которые прежде считались досадным неудобством (а в далеком прошлом побуждали язычников поклоняться им и сооружать святилища в их честь), обрели экономическую значимость. Роберт позабыл о деревьях и сосредоточился на нефти. Он тут же написал брату и убедил Людвига приобрести большие участки земли в бакинском регионе. Так в 1873 г. зародилась нефтяная империя Нобелей. К 1876 г. Нобели стали ведущими поставщиками нефтепродуктов в России{45}.

Когда в 1888 г. Людвиг умер, руководить компанией Branobel стал его старший сын Эммануил. Его восхождение к вершине власти полностью поддерживал дядюшка Альфред, который теперь проживал во Франции, но по-прежнему активно давал советы руководству компании и являлся ее важным акционером.

Эммануил пошел в отца: дерзкий новатор, хитроумный бизнесмен. К тому же он был одним из богатейших людей в тогдашней Европе. Когда до него дошли вести о чудесном изобретении Дизеля, он тут же сообразил, что́ может дать новая технология его нефтяным насосам, его флоту танкеров и его заводам, где изготавливают двигатели.

* * *

Рудольф Дизель впервые встретился с Эммануилом Нобелем в берлинском отеле Bristol 14 февраля 1898 г.[86] На другой день они договорились об условиях соглашения, а уже 16 февраля компания Нобелей включила в свой состав компанию Russian Diesel Motor Company, базирующуюся в немецком Нюрнберге. Дизель получил ее акции на общую сумму 200 000 марок (20 % от стоимости компании) и 600 000 марок наличными. В соответствии с этим соглашением Эммануил 9 апреля подтвердил, что его предприятие, находящееся в Санкт-Петербурге, обладает эксклюзивными правами на выпуск и продажу двигателей Дизеля на российском рынке.

В 1899 г. Эммануил лично руководил изготовлением первого в России двигателя Дизеля[87]. На следующий год его завод построил три двигателя мощностью 100 лошадиных сил для нефтеперекачивающих предприятий в Баку. На другой год он сделал уже 52 двигателя мощностью 150 лошадиных сил, чтобы снабжать энергией нефтепроводы, идущие от стремительно расширяющегося бакинского региона. К немалому удивлению Дизеля, Россия быстрее всех остальных стран стала осваивать его новый мотор{46}.

* * *

Многие представители инженерного сообщества теперь признавали, что двигатель Дизеля способен фундаментальным образом изменить представления о выработке энергии в современную эпоху. Компании из всех промышленно развитых стран мира активно стремились получить у изобретателя лицензию. Следуя той же модели дистрибуции, что и фон Линде, он принялся полным ходом распространять дизельную технологию. Всего за год с небольшим Рудольф заключил более 20 лицензионных соглашений, которые охватили Европу и Северную Америку.

Эти сделки таили в себе изменение курса для двигателя Дизеля — изменение, которое сам Рудольф, возможно, ощущал как незначительное. Теперь он завязал отношения с крупным бизнесом, поскольку лишь от него можно было получать столь весомые суммы за лицензии. Но гигантские корпорации, конечно, не имели ничего общего с мастеровыми и мечтателями, озабоченными тем, как изготавливать крошечные моторчики для дантистов, ювелиров и ремесленников вроде Теодора Дизеля. Эти компании уже давно занимались строительством двигателей громадных масштабов, исполинских агрегатов, которые обслуживали экономику современной промышленности, да к тому же (в период крайнего национализма) начинали уделять все больше внимания двигателям для военных нужд.

На исходе XIX в. Рудольф не очень-то ясно видел этот сдвиг в перспективах использования его мотора. Да, можно было увеличить и укрепить двигатель, чтобы он выдавал гораздо больше лошадиных сил, однако пока этого не произошло и он выдавал лишь малую долю той мощности, которую порождала средняя паровая машина. Рудольфу еще предстояло многое изучить в своей технологии, и изнурительные труды по улучшению рабочих характеристик своего детища отвлекали