Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

«Хотя они поднимали Дизеля на смех, пока он безвылазно и безуспешно трудился у себя в лаборатории, теперь, когда он добился успеха, они повыскакивали отовсюду и стали претендовать на почести и финансовые награды, которые на самом-то деле причитались не им, а Дизелю»[79].

Богатые и влиятельные компании имели свои соображения по поводу того, как применять чудесный источник энергии. Причем их идеи сильно отличались от дизелевских. В личных бумагах Рудольф хранил рукописный перечень возможных сфер использования своего мотора — он составил список 10 годами раньше, когда жил в Париже. Ему всегда представлялось, что эти двигатели стоило бы размещать в мастерских наподобие отцовской: у ремесленников, занимающихся кожевенным, ткацким, столярным, типографским делом, либо на каких-то других малых предприятиях.

Тогда-то и началось расхождение между инженерными свершениями Дизеля и его представлениями о будущем обществе. Подписывая необходимые лицензионные соглашения (что было в порядке вещей), он тем самым отдавал в чужие руки контроль над тем, как будет использоваться его машина.

Между Дизелем и его партнерами Буцем и Круппом неизменно существовали определенные трения — как всегда бывает в отношениях между предпринимателем-визионером и венчурным инвестором. Обычно их цели примерно совпадают, однако не во всем. Дизель был ученый и социолог-теоретик, тогда как Буц и Крупп являлись прежде всего инвесторами. В 1897 г. для них настало время заработать деньги на своих инвестициях. Разумеется, крупные индустриальные игроки могли потратить на новую технологию гораздо больше средств, чем мелкий бизнес. Большие фирмы, готовые заплатить серьезные суммы за права на двигатель Дизеля, совершенно не интересовались его рукописным перечнем областей использования этого устройства.

Дизель совершил, вероятно, величайший технологический прорыв эпохи — но лишь в лаборатории. Как развить двигатель, чтобы он прошел путь от единичного лабораторного успеха до надежного устройства в сложных условиях реального мира? То была еще одна, почти непосильная задача. Когда ее удалось решить, это привлекло внимание самых богатых и могущественных людей на свете. Таких, как Джон Рокфеллер и кайзер Вильгельм II.

Часть II. Дизельный двигатель покоряет мир (1897–1910 гг.)

Глава 10. Первый шаг делает лорд Кельвин

В аугсбургской лаборатории Дизель доказал, что его теории верны, и сумел добиться эффективности, которая прежде считалась немыслимой в сфере инженерии. Многие компании выражали большую заинтересованность его технологией. Ведущие промышленники сами обращались к Дизелю.

Дизель и Буц хорошо знали общепринятую тогда практику лицензирования — оба успели посотрудничать с холодильным бизнесом фон Линде. Схема была такая: компания, представлявшая ту или иную страну, могла приобрести права на производство и продажу двигателей, изготовленных согласно патенту Дизеля, и эти права распространялись на заранее оговоренную национальную территорию{39}.

Maschinenfabrik Augsburg и Krupp приобрели лицензии, распространявшиеся на Германию и Австрию, еще на ранней стадии разработки, в 1890-х гг., когда двигатель проходил только стадию испытаний. Первая лицензия за пределами Германии ушла к шотландской инженерной фирме Mirrlees, Watson & Yaryan. Сэр Ренни Уотсон, сооснователь компании, пристально следил за сообщениями о работе Дизеля и хотел стать одним из первых, кто увидит новый чудо-мотор — еще до того, как его официально представят публике. Хитроумный Буц поспешил пригласить Уотсона в долю. Он и несколько коллег были в числе гостей аугсбургской лаборатории, наблюдавших в феврале 1897 г., как Шрётер проводит испытания двигателя, о результатах которых позже во всеуслышание объявили в Касселе.

Рудольф знал, что у Mirrlees хорошая репутация, и был не прочь заключить с компанией договор о партнерстве. Понаблюдав за испытаниями, сэр Ренни убедился, что двигатель Дизеля ждет великое будущее, и пригласил изобретателя в Лондон, где они могли бы договориться о предоставлении шотландской компании эксклюзивных прав на производство и продажу двигателя в Великобритании.

Проведя в Лондоне несколько изнурительных дней, полных обсуждений условий лицензии, Дизель осознал, что переговоры с шотландцами вызывают у него нешуточное раздражение. 16 марта 1897 г. он писал Марте: в момент, когда они «уже почти пришли к соглашению, явились юристы, чтобы уточнить формулировки… Они беспокоятся насчет реальной ценности патента. Я снова вынужден проходить все раунды борьбы — как когда-то с Круппом. По вечерам я падаю в постель как убитый, не зная, хватит ли у меня сил утром начать все сначала»[80].

В попытке выбраться из тупика Дизель и представители Mirrlees согласились отправиться в Глазго, чтобы попросить Уильяма Томсона изучить патент и оценить конструкцию двигателя. В 1892 г. Томсон стал первым британским ученым, получившим благодаря своим научным достижениям аристократический титул: теперь он именовался лорд Кельвин, 1-й барон Кельвин. Именно его работы установили значение абсолютного нуля (минус 273,15 °C); абсолютные значения температуры, отсчитываемые от этой величины, по сей день измеряются в кельвинах (K) — в его честь.

В 1897 г. лорд Кельвин находился в зените славы и считался главным в мире специалистом по термодинамике. 17 марта он встретился с Дизелем, чтобы обсудить подробности конструкции двигателя. Не прошло и двух недель, как лорд Кельвин представил компании Mirrlees свой доклад. Его текст изобилует бурными похвалами идеям Дизеля. Мало того, прозорливый Кельвин уже тогда распознал особенность двигателя, которую другие позже отметят как важное конкурентное преимущество для военной техники: возможность заводиться с холодного старта{40}.

Лорд Кельвин писал в своем докладе:

«Разработанный Дизелем процесс нагрева воздуха — путем простого сжатия — до температуры, намного превышающей точку воспламенения топлива… превосходит все системы зажигания, где используется пламя или горячая камера, причем двигатель [Дизеля], холодный во всех своих частях, заводится с первого же такта… Эта способность мгновенного запуска из холодного состояния… представляет весьма ценное преимущество по сравнению с любым предшествующим двигателем внутреннего сгорания, использующим газ, нефть или иное горючее»[81].

Руководству компании Mirrlees хотелось услышать именно это.

26 марта 1897 г. Дизель подписал лицензионное соглашение с этой шотландской фирмой. За исключительное право выпускать двигатели на Британских островах Mirrlees обязалась выплатить Дизелю 80 000 марок сразу по заключении договора, еще 20 000 — в течение трех лет (в общей сложности эта сумма эквивалентна нынешним 875 000 долларов), а также перечислять ему 25 % дохода от всех продаж{41}[82].

* * *

И это было лишь начало. В те времена выделялись две страны, развивавшиеся с особенно высокой скоростью, обращая на себя встревоженное внимание «традиционных» великих держав Западной и Центральной Европы. Как у Америки, так и у России имелись обширные территории, быстро растущее население, изобилие природных ресурсов, вызывавшее зависть у остального мира. И та и другая страна находились в очень удобном положении,