Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

Главы тонг расходились быстро, не глядя друг на друга. Никто не хотел задерживаться. Никто не хотел привлекать внимание. Урок был усвоен, и теперь каждый торопился унести ноги из этого зала, пока госпожа Линь не решила, что кто-то ещё заслуживает особого внимания.

Я заметил, как один из глав — пожилой мужчина с седой бородой и шрамом через всё лицо — бросил взгляд на головы, потом на госпожу Линь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или страх. На этих улицах разница между ними невелика.

Тан Фэй задержался у выхода. Наши взгляды встретились на мгновение. Его лицо было совершенно непроницаемым. Просто спокойная оценка ситуации, как у игрока, который просчитывает следующий ход.

Он не выглядел удивлённым. Скорее задумчивым. Будто всё произошедшее лишь подтвердило какие-то его подозрения.

Едва заметный кивок в мою сторону. Третий за вечер. Потом он развернулся и вышел, растворившись в тенях коридора.

И тут до меня дошло. Тан Фэй знал. Или догадывался. И всё равно проголосовал за войну, всё равно сказал те слова о Фу Шане. Он сделал выбор, и этот выбор был на моей стороне. Вопрос в причинах. Приказ свыше или личная инициатива?

Зал опустел. Остались только трое: госпожа Линь, Линь Чу и я. Три человека среди шести мёртвых голов и песка, пропитанного кровью.

Я повернулся к госпоже Линь и низко поклонился, выказывая ей своё уважение.

— Вы знали с самого начала, чем всё закончится, а весь этот совет был всего лишь спектаклем. — Я старался говорить спокойно, но внутри меня всё равно ощущалась затаённая ярость. Ненавижу, когда меня используют втёмную.

Она не стала отрицать. Просто посмотрела на меня тем же оценивающим взглядом, каким смотрела весь вечер. Взгляд хищника, который решает, стоит ли добыча усилий.

— Совет был необходимостью, — сказала она, наливая себе, а потом мне, вина из кувшина, стоявшего на столе. Её движения были плавными, неторопливыми, будто мы обсуждали погоду. — Теперь никто не скажет, что я действовала без согласия улиц. Голосование состоялось. Большинство за войну. Формально всё законно.

— А те, кто голосовал против?

— Предатели. — Её голос стал жёстче, как сталь, выходящая из ножен. — Юнь торговала нашими людьми островитянам. Живым товаром. Её руки по локоть в крови наших детей, наших женщин. Цзин Лэй продавал информацию страже и через неё — Первому Советнику, который, как и Юнь, работал с этими ублюдками. Те четверо всего лишь шавки, что лают на прохожего. До конца дня Луннолицые и Багровые Кулаки приведут их людей к присяге на верность новому лидеру.

— Или умрут? — Я пригубил вино.

— Или умрут. — Она сделала глоток вина, а потом продолжила: — Они были врагами задолго до сегодняшнего вечера, Лао. Я просто дала им возможность показать своё истинное лицо. Ты не хуже меня знаешь наши законы. Слабый умирает, чтобы сильный мог жить.

— Кажется, я был лишним во всей этой схеме. Вы использовали меня, чтобы они сказали слова, которые вы могли использовать против них.

Госпожа Линь чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Я использовала тебя, чтобы дать им шанс. Шанс промолчать. Шанс не выдать себя, и тогда они бы умерли тихо и спокойно. — Она поставила чашу на стол. — Но они сами выбрали свою судьбу, когда открыли рты.

Я молчал, переваривая её слова. В них была своя логика. Холодная, беспощадная логика власти. Юнь действительно торговала с островитянами. Цзин Лэй действительно был связан с Советником. Это мне было известно и так. И они имели отношение к смерти наставника. По сути, госпожа Линь оказала мне услугу, убив их первой.

Госпожа Линь наклонилась ко мне и заглянула мне в глаза. Её глаза, тёмные и холодные, как зимнее небо, смотрели прямо в мои.

— Не строй из себя девственницу, Лао. На твоих руках не меньше крови, чем на моих, а будет ещё больше. Ты такой же, как и твой наставник, но он хотя бы был аккуратным. Ты же похож на молодого кота, что только попробовал крови. Постоянно хочешь убивать снова и снова. Можешь не отрицать. Первый Советник ведь не единственный твой враг, так?

Отрицать было бессмысленно.

— Лиан Жуй будет следующим. — Ответом мне был хриплый старческий смех.

— Мы с тобой одной крови, — продолжила госпожа Линь. — Мы оба делаем то, что должно быть сделано. Не то, что красиво. Не то, что правильно, а то, что необходимо. Ты мстишь за приёмного отца и учителя, а я — за тех, чьи лица стёрлись из моей памяти. Я не помню, как выглядели мои отец и мать. Не помню, как смеялся мой брат, но я помню гортанные приказы этих ублюдков. Их проклятый смех. — Старуха оскалилась, как дикий зверь. — Пока я жива, островитянам не будет покоя, а когда меня похоронят, моё дело продолжат мои дети и внуки, клянусь Небом.

— Да будет так, старшая! — Я отсалютовал ей чашей с вином. Она была права: мы одной крови, и я рад, что она на моей стороне.

— Идём, Чу. Мальчику нужно всё обдумать.

— Слушаюсь, матушка.

Уже у самых дверей хозяйка Сада Девяти Врат неожиданно обернулась.

— Ты получил свою армию. Используй её с умом. — Её голос стал тише, но от этого только опаснее. — И помни: я не враг тебе. И даже не просто союзник — я твой друг, Фэн Лао. Но даже друзья могут быть опасны.

Две смертельно опасные женщины вышли, оставив меня сидящим за столиком, на котором стояла наполненная чаша вина, а на песке рядом лежали шесть голов. Все они укоризненно смотрели на меня своими остекленевшими глазами. За какие-то несколько месяцев мой мир изменился полностью и бесповоротно. И сейчас именно от меня будет зависеть то, как изменится облик Облачного города.

Мысли крутились вокруг того, как отреагируют власти на такое самоуправство улиц, но с другой стороны — канцелярия дала добро, значит, плевать. Мы будем делать то, что должны, и все, кто служит Искажению, умрут.

Залпом выпив вино, я встал и вышел из зала совета, всё ещё пахнущего кровью. Теперь внутри меня не было сомнений, и мой путь был прост и понятен. Ножи