Таверна на прокачку 4 - Олег Валентинович Ковальчук

— Да враньё это, — буркнул Пётр, но совсем уже неуверенно.

— Враньё? — Павел посмотрел на него в упор. — Этот пацан больше каждого из вас стоит. Хочешь проверить?

Пётр не хотел. Это было видно по тому, как он отвёл глаза и почесал затылок.

— Ну так вот, — продолжил Николай, и голос его снова стал ровным. — Волох — один из командиров отряда, который напал на Дубовый Яр. Он пришёл сюда и попросил о мирной жизни. Мы с ним поговорили и сказали, что здесь ему не место. Не потому, что мы душегубы, а потому, что это он душегуб. И потому, что здесь будут жить люди, чьи друзья ушли небесным путём по его вине.

— А что ж вы тогда с ним разговаривали? — дрожащим голосом спросил один из мужиков. — Почему не прогнали, если он так опасен?

— Потому что мы хотели решить дело мирно, — ответил Николай. — По-людски и без крови. Потому что крови мы уже навидались столько, что на три жизни хватит.

Пётр побагровел и втянул голову в плечи.

— Так я ж откуда знал? — пробормотал он. — Мне никто не сказал…

— Зато ты прибежал с обвинениями и людей поднял, — спокойно произнёс Сергей. — Взял факелы и, не разобравшись, стал обвинять.

— Ну а что мне было думать? — Пётр развёл руками. — Ладно, братцы, не прав я. Но согласитесь, со стороны это выглядело подозрительно! Да и на кого думать-то?

Он попятился, явно намереваясь побыстрее отступить. Мужики за его спиной уже начали расходиться, опуская глаза. Кто-то выронил вилы и пошёл прочь, даже не подобрав. Один из факельщиков затушил огонь, воткнув факел в землю.

Но Николай сделал шаг вперёд.

— Ну-ка стоять! Мы еще не закончили. Теперь у меня к тебе вопросы, Пётр.

Повисла тишина. Пётр медленно обернулся, будто не веря, что обращались к нему.

— Я вчера к тебе пришёл, ты это помнишь? — Николай громко обратился к Петру. — Мой друг Павел, попросил налить ему похлёбки, ты мало того, что отказал, так ещё и прогнал. Это поведение далеко не соседское и совсем не хозяйское.

— Ну не дал и не дал, и что теперь? — хмыкнул Пётр, но Николай не дал ему перебить и продолжил.

— А потом мы увидели, как к тебе на порог пришёл раненый человек. И не бродяга, а Тихон. Бортник, которого вы все тут знаете. Он был ранен и отравлен ядом крысоволка. А ты приказал своим людям выгнать его!

Мужики из толпы переглянулись.

— Как это — выгнать?

— Вот так, — Николай выдержал паузу. — Человек пришёл за помощью, а его выставили за дверь. И если бы мы не оказали ему помощь, если бы Елена не напоила своими отварами, сегодня поутру и правда был бы мертвец.

— Врёт он! — Пётр замахал руками. — Откуда мне было знать, что Тихон ранен? Может, он снова пьяный заявился? Не было никаких ран, да и ничего я не заметил!

— А я слышал! — раздался задумчивый голос из толпы. — Ты сказал, что он тебе всё кровью запачкает! Своими ушами слышал!

Пётр побледнел и обернулся, пытаясь разглядеть, кто это сказал. Несколько мужиков неодобрительно покачали головами.

— Ну а что ты тогда мне не сказал, раз видел, что он ранен? — попытался вывернуться Пётр.

— Не изворачивайся! — послышалось из толпы.

— Не делается так, — прогудел бородатый мужик с вилами. Его соседи закивали.

Именно в этот момент за спиной скрипнула дверь.

На крыльцо вышел Тихон.

Бортник стоял без рубахи, штанины на нём были подрезаны до колен, и на ногах отчётливо виднелись глубокие, едва затянувшиеся раны. Перевязки, которые наложила Глафира пропитались бурым. Лицо осунувшееся, серое, но глаза горели злостью.

Мужики из толпы уставились на него. Кто-то охнул.

— Тихон? Ты живой? — раздался чей-то голос.

— Живой, — бортник оскалился. — Вопреки стараниям некоторых. — Он ткнул пальцем в сторону Петра. — Нет, Пётр, этого я тебе не забуду. В твою таверну я больше ни ногой, потому что душа у тебя гнилая! — Тихон покачнулся, ухватился за перила и продолжил, повышая голос: — Слышал я ваши разговоры! И выкрики ваши слышал! Вы только и умеете, что смуту сеять! Будто в лесу как звери живёте, а не в светлой деревне. Своих же спешите извести!

— Тихон, я не знал… — начал было Пётр.

— А ты в следующий раз узнай сначала, — хрипло оборвал его бортник. — Если бы меня Николай не подобрал, если бы Макс мне целебное зелье не сделал, меня бы уже черви доедали. А ты бы дальше кашу свою поганую варил и горевал, что посетителей мало!

Пётр явно понимал, что всё идёт не по его плану, но не знал, как себя вести.

Мужики за его спиной, казались теперь далеко не поддержкой. Вокруг горе-тавернщика образовалось пространство. Никто не хотел стоять с ним рядом.

Он то и дело оглядывался, ища поддержки, и не знал, куда деть руки. Мужики, пришедшие с ним, прятали глаза и потихоньку отходили от него. Оружие было опущено. Последний горящий факел кто-то затоптал сапогом. Но уходить никто не спешил, ожидая, чем всё закончится. Да и со всех сторон, на шум и крики потянулись деревенские, желая узнать, что там происходит.

Те, кто уже успели прибыть, глядели на Петра обвиняющими взглядами.

Я увидел выглядывающего из-за забора Генку, который с интересом наблюдал за Петром, и еще десяток голов, торчащих из-за соседних заборов. Этим лишь бы представление посмотреть.

Староста Сергей оглядел толпу и произнёс:

— Расходитесь. Побузили и хватит. А ты, Пётр, зайди ко мне потом. У нас с тобой будет отдельный разговор.

— Сергей, я считаю, такой поступок требует серьёзного наказания, — заявил Николай. — Разговором тут не отделаться.

— Пётр поступил не по-человечьи, — покивал староста. — Соберёмся сегодня вечером, и обсудим, как вопрос решить. Готовься Пётр, наказание будет суровым.

Староста говорил строго, но мне невооружённым взглядом было видно, что он хочет замять дело поскорее. А такое позволять нельзя. Да и Николай похоже выдохся. Ему больше нечего было сказать.

Я очень рисковал, но и промолчать не мог.

— Но это самые меньшие из преступлений Петра,