Таверна на прокачку 4 - Олег Валентинович Ковальчук

Варвара ничего не выкупила. Пётр, когда узнал, что ты запускаешься и я к тебе поеду после него, хотел всё скупить. Да только денег не хватило. Да и жадный он.

— Небось цену задрал в небо, — хмыкнул Павел.

— Ну, не без этого, — Борис развёл руками. — Хорошо же ты меня знаешь. А как не пользоваться возможностями?

— Да ты на чужом горе наживаешься, — хмуро заявила Глафира.

— Не на горе, а на глупости и жадности! — поспешил реабилитироваться Борис. — На вас-то я не наживаюсь.

— А кто тарелки нам хотел продать по тридцать медяков?

— Так сторговались ведь по справедливой цене! Это правило торговли: называй цену повыше, сторгуемся посередине.

— Четыре медяка от тридцати, — это совсем не середина, — подметил я.

— Вот видите, как я вас уважаю, — подмигнул мне купец. — Я еще и скидку на продукты сделаю.

— Ладно, Борис, спасибо тебе за всё, — Николай встал из-за стола. — Пойдём, заберём у тебя посуду и продукты, да рассчитаемся.

— Только раскройте ворота, чтобы я к вам во двор телегу завёз, — опомнился Борис. — Чтобы подальше от посторонних глаз.

— Хорошо, — кивнул Николай. — Разгрузим, рассчитаемся, а потом я схожу в деревню. Послушаю, что говорят. И к старосте загляну.

— Мы с тобой пойдём, — произнёс Анатолий, поднимаясь. — Предчувствие у меня неладное.

Николай лишь кивнул.

Оценив оставшиеся продукты Бориса, я с облегчением обнаружил, что мне вполне хватает ингредиентов, для реализации своей задумки.

Николай с Анатолием распахнули ворота, и Борис завёл телегу во двор.

Товаров что могли бы действительно пригодиться в работе, оказалось предостаточно. Видать, Борис и правда заломил баснословную цену для Петра. Всё же справедливость хоть немного, да восторжествовала, пускай и была обусловлена жадностью торговца.

И следующие пятнадцать минут мы таскали стопки посуды, мешки с крупой, связки вяленого мяса и кадки с солениями, мешки с овощами и многое другое.

Ратибор, который и правда ушёл есть на холм, завидев что мы заняты работой, лишь помахал нам рукой, явно подбадривая. Надо его к какому-то делу пристроить, а то чувствую, Павел скоро перестанет шутить на его счёт.

Тем временем, разгрузка шла полным ходом. Борис считал, я проверял, Павел, Николай и Анатолий носили.

Генка тоже взялся помогать, под строгим присмотром Глафиры. Хотя и так было понятно, что от души филонит и старается брать что полегче. Еще и шагает вразвалку.

Ратибор, будто услышав мои мысли, решил всё же отправиться на помощь. Кое-как доковылял до телеги, но сначала полминуты разливался, как он рад видеть Бориса, который вывез его едва ли не на своём горбу с места его возможной гибели. Потом, когда на него даже Николай стал недобро поглядывать, попытался взять кадку с соленьями одной рукой и чуть не уронил. Его тут же отправили обратно в зал считать ложки.

— Итак, за продукты, с учётом скидки, выходит, сорок три серебряных. За посуду Семьдесят серебрушек.

Я прикинул, с посудой примерно так и выходит. А вот продуктов было много, куда больше, чем он тогда Виктору отгрузил, но денег взял меньше. Выходит и правда скидку сделал.

Посуда, что досталась от Гаврилы оказалась довольно добротной. Я оценил толстостенные глиняные миски, тяжёлые кружки с удобными ручками и горшки для запекания. Двадцать мисок, пятнадцать кружек, дюжина горшков, три десятка ложек. Для начала более чем достаточно.

Мы как раз заносили последний ящик, когда во дворе появился староста.

Сергей вошёл через раскрытые ворота, и остановился, оценивая происходящее. Хмуро посмотрел на Бориса с его телегой, затем заметил тарелки, которые Генка переносил в зал.

Увидев посуду, он усмехнулся и качнул головой.

— А ты хитрец! Не думал, что так быстро изменю о тебе мнение, Борис. Но всё к лучшему, молодец.

Борис довольно улыбнулся, но ничего не ответил.

— Здравствуй, Сергей, какими судьбами? — подошёл к старосте Николай.

Староста пожал ему руку. Поздоровался с Анатолием. Увидел Павла, и вежливо кивнул. Заметил Ратибора, выглядывающего из дверей таверны с лютней наперевес, и приподнял бровь.

— Смотрю, у тебя тут много народу. неужто уже работаешь вовсю.

— Куда там, — ответил Николай, окинув недостроенную таверну. — Друзья вызвались помочь. А Ратибор — бард, был ранен в лесу, его Макс с Павлом спасли по дороге сюда.

— Вот как. — Староста помолчал. — Что-то в последнее время многовато раненых. Ты вчера говорил про Тихона. Он здесь?

— Да, — кивнул Николай, — он в доме.

— Я бы, с твоего позволения, поговорил бы с ним после. Хочу подробности расспросить насчёт Петра и того, как его выставили.

— Жа без проблем.

— Но сначала, хотел обсудить с тобой сложившуюся ситуацию. И вчерашний случай.

Староста вдруг нашёл меня глазами и оценивающе на меня посмотрел.

— Вчера у меня был уважаемый гость. Волох. У нас с ним были кое-какие дела, но я вчера заметил неладное, но не расспросил сразу, на свою голову. Но лучше ведь поздно, чем никогда, верно? Вот скажи мне, а чего ты вчера, мальчик, так набросился на моего гостя? Мне показалось, будто вы знакомы. И что вы враги. Нет ли между вами вражды?

Мы все переглянулись. Павел чуть подался вперёд, Анатолий скрестил руки на груди.

Я задумался что ответить, но ко мне подошёл Анатолий, и положил руку на плечо, мол не торопись.

— Ты скажи прямо, к чему клонишь, — хмуро произнёс Николай.

Староста открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Из-за забора, со стороны деревенской улицы, донёсся гул голосов. Судя по выкрикам, там было человек двадцать. Шум нарастал, приближался, и в нём стали различимы выкрики:

— Долой убийц из нашей деревни!

— Здесь не место душегубам!

— Не отдадим нашу землю врагам!

Глафира охнула, поглядела на Сергея. Генка вжал голову в плечи. Борис попятился к телеге.

Бард вдруг осунулся. Лютня в его руках тренькнула особенно громко и он скрылся в зале.

— Что делается-то? — удивлённо спросила Глаша.

Староста поморщился и потёр переносицу.

— Да уж, — произнёс он. — Не получилось у нас спокойного разговора. Но сейчас и сами всё узнаете.

Глава 10

Суд или самосуд

— Так о чём ты там хотел со мной поговорить? — хмуро спросил у старосты Николай.

Тот не ответил, лишь махнул в сторону движущейся толпы.

На