В поисках разумного человека. Археология о самом древнем - Павел Владимирович Волков

Результатами труда палеообезьяны становились только простейшие артефакты, несущие на себе следы использования исключительно технических приемов, но никак не применения технологии. Так можно изготовить чоппинг или чоппер, получить способный работать как орудие отщеп или скол, то есть получить изделия, типичные для олдувайской культуры.

На рис. 62 показано, что может выйти, если лупцевать по гальке без особых размышлений о цели. В правой части рисунка изображен результат такой «работы». Это чоппер из Олдувая (стоянка FLK-NI). Именно так выглядели типичные орудия вымерших «умелых» обезьян (Борисковский, Григорьев, 1977. С. 75). Для производства орудий типа чоппера или для получения отщепов (которые можно использовать как простейший режущий инструмент) объемное технологическое мышление, как мы видим, не требуется.

Иногда после такой долбежки по камню получалось нечто напоминающее «рубило» (рис. 63). Изделие обработано с двух сторон. Значит, формально это... «бифас»? Все верно. Но к ашельским бифасам он имеет такое же отношение, как и любой другой колотый булыжник.

Рис. 62. Специфика нанесения раскалывающего удара «умелыми обезьянами» (а) и результат такого труда (b — d)

Рис. 63. Ручное рубило из округа Пинлян (Китай) (по Dai, 1966)

Особенность мышления человека проявляется в его способности просчитывать возможные последовательности формоизменений обрабатываемого сырья, в использовании достаточно широкой совокупности технических приемов воздействия на обрабатываемый материал. Такой работник способен достаточно далеко предвидеть последствия этапов своей деятельности, предполагать и заранее определять способы решения прогнозируемых проблем. Только человек обладает способностью эффективно планировать процесс производства каменного инструментария и гибко адаптировать его практическую реализацию.

Наконец, только человек воспринимает процесс расщепления камня как действие с объемами, где скалывающие трещины и образующиеся формы снятий и негативов на нуклеусе имеют сложную, описываемую только в стереометрических понятиях конфигурацию. И напротив — технологическое видение предмета и результатов расщепления в сознании «умелой обезьяны» имеет отчетливо плоскостные, как бы «планиметрические» параметры.

Если мы способны зафиксировать технологические отличия в обработке камня древними людьми от результатов труда вымерших «умелых» обезьян, то где же проходит искомая временная граница, какую точку в хронологии можно считать началом нашей, человеческой, истории?

Для поисков ответа нам вновь следует вернуться в Африку. Именно здесь получены наиболее полные и хорошо изученные археологические коллекции самых древних орудий на Земле.

В Восточной Африке галечная культура олдувая является самой древней и имеет очень долгую историю. Самые ранние находки датируют временем почти в 1,75–1,85 млн лет (Матюшин, 1982. С. 33). Орудия олдувая обычно относительно небольшого размера — это расколотые гальки (чопперы) и орудия из мелких отщепов.

Находки более поздней ашельской культуры совершенно иного типа. Хотя двустороннеобработанные рубила раннего ашеля еще сравнительно грубые — они массивны, несут следы небольшого количества сколов, редко доведены до совершенных форм (Кларк, 1977. С. 73–76), от олдувайских изделий они все же заметно отличаются (рис. 64).

Рис. 64. Бифасы нижнего («раннего») ашеля из коллекции памятников Мугоджарских гор (по Деревянко, Петрин, Гладышев, Зенин, Таймагамбетов, 2001. Рис. 56–59)

Но «самой отличительной особенностью... коллекции ашельских орудий, — пишет Дж. Д. Кларк, — является ее неожиданное появление среди общей массы материала, а также то, что орудия сделаны из крупных отщепов, отколотых от галек и булыжников.» (Там же. С. 76–77).

Итак, «неожиданное». «В Восточной Африке ашель не является продолжением олдувайской культуры» (Там же. С. 77). Это очень важно.

Совершенные орудия ашельской культуры, разительно не похожие на изделия олдувая, появляются в истории как бы внезапно, без каких-либо технологических предпосылок. Причем следы технологической эволюции отсутствуют именно в Восточной Африке, т. е. там, где их логичнее всего было бы наблюдать.

«Ашельские стоянки, относящиеся к концу среднего плейстоцена, дают большее разнообразие ретушированных орудий и показывают заметное усовершенствование техники их обработки. При производстве рубил и кливеров теперь применяется так называемая техника «мягкого» удара (при которой вместо каменного используется отбойник из твердых пород дерева, из кости или оленьего рога). В результате откалываемые отщепы оказываются длиннее и тоньше, и получаемое в конечном счете орудие обладает правильными формами. На это затрачивалось гораздо больше труда и умения, чем требовалось для изготовления простейших изделий. Большие рубящие орудия с тонкой обработкой (рубила и кливеры), о которых идет речь, возможно, представляют собой первое свидетельство появления у человека эстетического чувства, и хотя общая для этих орудий форма не постоянна, они являются первыми в истории человека изделиями, «соответствующими стандартам» и изготовленными по установленным образцам» (Там же. С. 85–86).

Это означает, что в ашельский период человек не испытывал зависимости от природных форм сырьевых заготовок, мыслил и принимал технологические решения уверенно, без особой оглядки на условия, диктуемые окружающей средой. Носители ашель-ской культуры заселили Африку и Евразию достаточно быстро, и, несмотря на различия в климате и вероятные особенности в хозяйственной деятельности, особой региональной специфики в изготовлении характерных для эпохи орудий не проявилось. «Рубила из Европы, Южной Африки и с Индостанского полуострова являются, по существу, однотипными орудиями, и это также относится к остальному крупному и мелкому инвентарю» (Там же. С. 96). По мнению Дж. Д. Кларка, ашель столь неординарен, что, как мы видим, сравнивать его с олдуваем можно только ради поиска новых и новых различий.

Солидарны в оценках необычности ашельских орудий и специалисты экспериментально-технологических исследований. Александр Ефимович Матюхин, изучая орудия раннего палеолита, пишет, что «самое существенное отличие бифасов от галечных орудий заключается в увеличении у первых зоны обработки, сложности и разнообразия технологии изготовления, протяженности рабочих лезвий, усложнении роли отделки при выделении основных и вспомогательных элементов и т. д. Уже ранние ашельские материалы свидетельствуют о явной способности палеолитических людей мысленно моделировать некоторые формы бифасов, способы, варианты и приемы их изготовления» (Матюхин, 1983. С. 165).

Бифасы ашеля — изделия, «от которых трудно оторвать глаза. Одни поражают своей совершенной формой, целесообразной и красивой обработкой, размерами или тонкостью сечения, другие интересны тщательной ретушью, изящно охватывающей всю поверхность изделия. Наверное, нет более красивого и, я бы сказал, волнующего орудия каменного века, чем бифас или, как его еще называют, ручное рубило» (Ранов, 1988. С. 47) (рис. 65).

Рис. 65. Орудия ашеля (по Возникновение…, 1977. С. 113)

Рис. 66. Орудия олдувая (по Борисковский, Григорьев, 1977. С. 72–73)

Об артефактах олдувая такого не скажешь. Здесь картина иная (рис. 66). «Типичная олдувайская индустрия была продуктом животной, условно-рефлекторной производственной деятельности. Она была творением не людей...» (Семенов, 1989. С.