В поисках разумного человека. Археология о самом древнем - Павел Владимирович Волков

с внутренними трещинами, в нем еще множество пустот и посторонних включений. Отколоть от такого камня отщеп правильной формы очень непросто. Тем более трудно сделать орудие из цельного желвака. И все же из халцедона орудия делали, и делали внешне очень даже неплохие.

С халцедоном и обнаружились странности. Некоторые из этих красивых и прочных орудий оказались... заведомо малопроизводительными.

Казалось бы, в области производства инструментария все должно быть подчинено принципу рациональности. Но некоторые из орудий того времени не просто удивительно неэффективны, они еще и неудобны, ими почти невозможно работать...

Экспериментальные исследования показали, что халцедоновые скребки слишком долго сохраняли чересчур острые «зубцы» на рабочем крае, — оттого часто прорезали, рвали, фактически портили обрабатываемую шкуру. Истирания (саморазрушения) таких орудий не происходило — не вырабатывался необходимый абразив. Для орудий по обработке шкур это — неподходящий материал. Такой камень разумно использовать для изготовления ножей, например, но никак не для скребков.

На изготовление подобных орудий требовалось много сил и времени.

Зачем они?

Кроме того, выяснилось, что такие уникальные изделия соседствуют в инструментарии с огромным числом обычных орудий, функционально аналогичных, но изготовленных из более простых и более подходящих для реальной работы материалов. Использование простых орудий во много раз эффективнее, чем возня с малопригодными для дела, но сияющими на солнце красавцами.

Чем можно объяснить такие странности?

В качестве еще одного примера противоестественной для инструментария нерациональности, теперь уже в формах инструментов, можно упомянуть лавролистные клинки, широко распространенные в позднем палеолите и неолите Дальнего Востока.

Артефакты представляют собой сравнительно плоские в сечении, бифасиальные (то есть двусторонне обработанные) изделия различных размеров и пропорций. Орудия, как правило, тщательно отделаны и являют собой образец совершенства в технике расщепления камня.

Установлено, что относительно массивные изделия этого типа использовались в основном в качестве разделочных ножей для обработки мяса животных и рыбы. Эти сравнительно прочные и износоустойчивые инструменты были очень удобны. Изготавливали их в большом количестве, и у людей, несомненно, был большой опыт их производства.

Но в археологических коллекциях можно обнаружить и уменьшенные копии упомянутых выше лавролистных клинков размером, как правило, не более мизинца. Отделка их не менее тщательна, а форма, скорее, напоминает лист ивы, а не лист лавра. Таких находок сравнительно немного.

Трасологический анализ показал, что эти клинки были мясными ножами. Но весьма необычными... Их использовали при непосредственном употреблении мяса в пищу. Эти орудия можно уподобить современным столовым ножам.

По правилам «хорошего тона» палеолитического времени, культурный человек просто так мясо с костей не отрывал. А полагалось зацепить зубами небольшой кусочек, оттянуть его от большого шмата и аккуратно отрезать только то, что способны проглотить. Сейчас именно так используют ножи, только железные, самоеды на Севере.

Но некоторые изделия такого рода из дальневосточных коллекций имеют интересную особенность. Они изящно обработаны специальной ретушью, и их форма совершенна. Очевидно, что их изготовление потребовало от мастера больших знаний, навыков, времени и терпения в работе. Удивительны результаты экспериментов по определению сравнительной эффективности этих микроножей и ножей, в качестве которых использовались обычные отщепы или пластинки. Выяснилось, что наши красивые бифасиальные микроножи «в деле» не особенно-то и удобны... Вдобавок они оказались еще и недостаточно остры.

Обычный отщеп режет мясо лучше. У микроножа есть только одно преимущество — его можно периодически «оживлять», то есть подтачивать по особой технологии. Но опять же. простой отщеп лучше! Наверное, поэтому бифасиальные лавролистные «столовые микроножи» — сравнительная редкость.

Какова же была цель изготовления столь необычных, геометрически совершенных по форме, но малоэффективных в работе инструментов?

Прямое утилитарное назначение подобных изделий представляется маловероятным. Однако в общей коллекции археологических находок они, конечно же, занимают особое место. Их выделяют красота материала, из которого они изготовлены, и яркая, запоминающаяся форма (рис. 57).

Рис. 57. Обычные (а-с) и «бесполезные» (d-h) ножи из археологических коллекций позднего палеолита и раннего неолита Дальнего Востока

Наиболее традиционным объяснением существования в одной коллекции орудий «различного качества и степени обработки» считается тезис о различной квалификации людей, их изготовлявших. Работа опытного человека давала якобы высокохудожественные результаты, а продукция ученика резко отличалась по уровню мастерства.

Конечно, такое объяснение возможно. Но результаты сравнительных исследований производственной деятельности людей, живущих в «этнографическое», то есть в еще более близкое к нам время, показывают, что доля продукции «учеников» в общей массе применявшихся в обиходе изделий крайне мала. В дальневосточных археологических коллекциях меньшую часть инструментария, напротив, составляют морфологически «совершенные» микроножи.

Существование «красивых» изделий в инструментарии можно объяснить всегда присущим человеку стремлением к прекрасному. Но не только этим.

Вполне вероятно, что в составе инструментария были орудия, предназначенные для периодического выполнения поистине необычных функций, связанных с некой иррациональной деятельностью. К таковой можно отнести действия культовые, продиктованные особым — религиозным — чувством. Исходя из такого предположения, можно объяснить и желание человека изготовить для неординарной цели и специальный, не похожий на другие, инструмент.

Красота орудия в таких случаях, вероятно, была важнее его не столь высоких «рабочих» характеристик. Отсюда вполне объяснимо и обращение к ярким, внешне эффектным материалам. Представьте себе нож из прозрачного, кровавого цвета сарда или полосатого желто-туманного агата... Впечатляет?

Если за обычным завтраком человек мог с успехом пользоваться «столовым ножом» из отщепа, то для совершения аналогичного, но уже ритуального действия требовался, конечно, неординарный, отличающийся особой красотой инструмент. Лавролистный нож вполне мог быть тем самым ритуальным орудием, которое требовалось человеку в сакральных трапезах.

Для периода позднего палеолита все сказанное выше звучит более или менее естественно. И если к уже известному набору «традиционно культовых артефактов» (сакральные фигурки птиц, людей, животных и т. п.) добавятся еще и «культовые орудия», то в археологии сенсации это не вызовет, а в нашем представлении о жизни человека в финале древнекаменного века ничего радикально не изменит.

Но есть ли что-нибудь подобное среди материалов раннего палеолита? Не был ли человек религиозен изначально?

Нет ли культовых орудий среди древнейших находок? Если есть, то какими же свойствами должно обладать каменное орудие раннего палеолита, чтобы его можно было охарактеризовать как культовое?

Как показывает опыт исследования поздних (верхнепалеолитических) коллекций, искомое орудие должно:

— иметь яркую, легко отличимую от обычного утилитарного инструмента форму или быть изготовленным из неординарного материала;

— быть узкоспециализированным;

— нести на себе следы использования в действиях, которые могут быть интерпретированы как культовые.

Есть ли артефакты, соответствующие перечисленным требованиям, в коллекциях древнейших археологических памятников?

Вопрос это очень серьезный.

Не вызывающими сомнений и наиболее ранними в истории орудиями человека считаются изделия ашельской культуры. По разным