Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

ничто другое не берет, прицелился и говорит: «Отступись, сатана, а то в лоб выстрелю!» А Страх даже и не реагирует, а все старается повыше поднять сруб, чтобы залезть в хату. Сначала были видны только ноги чуть-чуть, а вот уже стали видны по самые колени, еще все выше сруб поднимается. Еще хуже испугались все в хате, но тут запел петух, и все пропало.

(Минский у. Минской губ., Демидович, 1896, с. 108–109)

Кукарекающий петух. Рисунок неизвестного художника, XVII в.

The Rijksmuseum

Страх пугает человека в полночь

Рассказывал NN, как служил он еще в замке у [князя] и пришлось ему раз натирать воском полы, поскольку должен был приехать князь. Натирать пришлось весьма поздно, поскольку спешили все, чтобы до приезда князя все готово было. Так, около двенадцати ночи утомился он сильно и прилег на кровать отдохнуть. Вздремнул немного, вдруг слышит: трах-трах! — идет нечто, аж пол под ним дрожит. Испугался он, хочет проснуться, да не может. Подошел к нему некто черный, косматый, взял поперек его кровать и стал крутить. Покрутил он так недолгое время и пошел. Очнулся тогда он [рассказчик], а в доме уже никого не было.

(Минский у. Минской губ., Демидович, 1896, с. 109)

Страх вылезает из воды в полдень[100]

Сидел раз в самый полдень плотогон[101] на своем плоту и варил себе кашу. Видит он, что нечто лезет из воды. Пригляделся он хорошенько, а это некий человек вылез из воды и идет по направлению к нему, все время бормоча себе под нос: «Как иду, так приду, как иду, так приду». Испугался плотогон и сам не ведает, что ему делать. А в это время Страх подошел к нему вплотную, встал у него над спиной и бормочет: «Как шел, так пришел, как шел, так пришел». Глядел на него плотогон вылупив глаза, глядел, а после как ливанет ему горячей кашей в глаза, так Страх повернулся и пошел назад, бормоча себе под нос: «Как пришел, так пошел, как пришел, так пошел», и кинулся в воду под плот.

(Минский у. Минской губ., Демидович, 1896/2, с. 141–142)

Река Стырь. Фотография И. Сербова. 1912 г.

Vilnius University Library Digital Collections

Один раз вели мы коней в ночное мимо кладбища — аж что-то белое лезет с кладбища под забор, большое и длинное, может, локтя[102] три. Мы думали, что нас что-то страшит, кричим: «Что тут?» — не отзывается, только лезет перед нами. Мы науськиваем собаками, а собаки как бы не видят того — бегают, лают и снова к нам возвращаются, а того Страха не затрагивают. Если мы идем быстро, и Страх быстро убегает, как мы понемногу, так и Страх понемногу. Потом полез тот Страх на болото, а на болоте стояло сено в копнах, он залез за копну и исчез — а мы всюду переискали, за каждой копной — нигде нет! Я говорю: «Хлопцы, идемте спать! Если он нас не ищет, то и мы не будем искать. Идем мы, может, в половине морга[103], тот Страх уже не так ползком около земли, но стоит торчмя на границе [поля]. Мы пошли спать в кибитку около лошадей. Тут шел местный сторож как раз той межой, видит, что стоит что-то белое, думает, что его что-то пугает, и кричит: «Что тут?» — молчит, так идет [сторож] прямо на него (был с ружьем, так и не боялся), а тот Страх отступил, может, два шага с дороги. Тот сторож прошел, а Страх стоял себе. Потом еще этот Страх недели через три видели, показывался то там, то сям.

(Сокольский у. Гродненской губ., Federowski, s. 74, № 214)

Доля и злыдни

Доля — персонифицированная судьба человека, имеющая вид молодой девушки, — известна в основном в юго-восточных регионах страны. Здесь она понимается не как рок или судьба, а как удача, везение в определенном деле, счастливый случай, которым человек должен уметь воспользоваться, чтобы стать богатым и счастливым. В отличие от Доли, невидимые демоны злыдни олицетворяют собой неудачу и бедность, из которой человек, несмотря на все усилия, не может выбраться. Избавиться от злыдней можно только хитростью — тогда дела пойдут на поправку.

Человек находит свою Долю и избавляется от злыдней

Жили себе два брата — старший богатый, а меньший бедный. Раз бедный пошел рано, еще до рассвета, в поле поглядеть, нет ли там какого-либо убытка. Подходит к полосе брата, слышит — кто-то плачет. Подошел он ближе, пригляделся, а это молодая девушка пригожая носит снопы, что кони поразбивали, и складывает их в копны. Мужик подумал себе: «Что это такое? Сегодня воскресенье, а она работает!» Подкрался к ней да — хоп! — за плечи: «Стой! Ты кто такая?» — «А я твоего брата Доля». — «А где моя Доля?» — «А твоя Доля в лесу под дубком играет на балалайке. Иди, так увидишь ее». Пошел мужик в лес, пришел к дубу, а там сидит голая девушка, пригожая-пригожая, сидит да играет на балалайке. Он тогда вырезал хорошую палку, подкрался сзади на цыпочках, да и ну ее жарить по спине дубинкой. Вот она заплакала и говорит: «За что ты меня бьешь безвинно?» — «А как тебя не бить? Доля брата снопы носит, работает, а ты гуляешь, на балалайке играешь, а не помогаешь. Я совсем стал бедным». Она тогда говорит: «Я в этом деле неповинна. Твое дело мне не сподручно. Вот если бы ты пошел к пану да взял корчму в аренду, так ты б тогда увидел, я бы тогда не играла, а тебе помогала. И ты бы был богаче брата». Тогда мужик пришел домой, продал хату и все и пошел арендовал корчму у пана. Стал складывать хозяйство свое на воз, чтобы переезжать, глядь, аж слышит, что кто-то плачет под печкой в его старой хате. Он спрашивает: «Кто это тут плачет?» — «А это мы, твои злыдни!» — «Чего же вы плачете?» — «А как нам не плакать? Сколько лет ты кормил, привечал нас, а теперь покидаешь». — «А много ли вас тут?» — «Много!» — «Так что же мне с вами делать?» — «А возьми нас с собой!» — «Ну хорошо, полезайте в бочонок!» Открыл им бочонок, они и полезли туда. «Ну, все влезли?»