Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

над дымоходом. Она его просила, но он ее не выпустил, пока не минуло три года, тогда она дала слово, что с этого раза никогда не будет мучить людей, а переберется на сухие леса.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 146–147, № 378)

Глава 6. Персонификации мифологических явлений

Дни недели[110]

Персонификации сакрального времени (Пятница, Неделя-Воскресенье, святая Варвара и др.), когда действует запрет на определенные виды работ (ткачество, прядение и т. д.), в восточнославянской традиции ведут себя как мифологические персонажи, контролирующие поведение людей — в частности, соблюдение ими запретов на работу. Большинство быличек на эту тему посвящено тому, как олицетворение определенного дня недели наказывает человека за запрещенную в этот день работу. Обычно такие персонификации имеют облик женщины, чье тело покрыто ранами от тех инструментов, которыми люди работали в этот день.

Воскресенье (Нядзеля[111]) показывает свои раны женщинам, нарушающим запрет на работу в воскресенье

Один раз в субботу собрались в одной хате несколько прях и прямо допоздна пряли. Вдруг приходит особа, вся в серебро и золото убранная, аж сверкает на ней. Потом раскрывает эту одежду и показывает свое тело, сплошными ранами иссеченное, изрубленное, сверлами покрученное, долотами продолбленное, палками побитое. И говорит та особа: «Поглядите, какое мое тело! Видите мои раны, мои мучения? Это все ваша работа, которую вы делаете в воскресенье, ибо вы меня, Неделю, не почитаете, так что только работаете и все мое тело раните!» И на этом она исчезла, а они чисто помертвели и с того раза Неделю почитали.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 138, № 356)

Марья Мороз за куделей. Село Красный Берег Бобруйского уезда. Фотография И. Сербова, 1912 г.

Vilnius University Library Digital Collections

Одни люди каждое воскресенье и в праздник чистили картошку на клецки. Вот в одно воскресенье приходит к ним обшарпанная, ободранная панна и говорит: «Как вы меня ободрали, оборвали из-за того, что каждое воскресенье чистите и трете картошку на клецки. Я — Неделя, а вы меня так страшно оборвали!» И запретила им, чтобы они никогда в воскресенье не чистили и не терли картошки, и сама, не открывая в хате никаких дверей, исчезла, превратилась в дух, который глаза их не видели. С той поры никогда в воскресенье люди в нашем краю не трут картошку на клецки.

(Сокольский у. Гродненской губ., Federowski, s. 139–140, № 361)

Воскресенье (Неделя) наказывает женщину, нарушающую запрет на работу

Полесская девушка. Открытка, 1934 г.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

Одна женщина, Авдоля, постоянно ходила в корчму и помогала им работать работу. В субботу[112] она постоянно работала в корчме за хозяев. Однажды она после работы не пошла домой, а осталась в корчме прясть нитки. Долго она пряла их, аж до самой полуночи. Так ей вдруг показалось, что в хате очень светло. Она бросила прясть и прилегла. Так сразу открылись двери, и вошла в хату высокая женщина и говорит: «А что ты, Авдоля, уже кончила прясть нити?» А Авдоля тем временем сильно испугалась и даже ни слова ей не сказала. Так эта женщина взяла ее за середину [туловища] и стала крутить то вниз, то вверх головой. Крутила ее так долгое время. Так Авдоля испугалась сильно, так заболела и проболела из-за этого три года.

(Новогрудский у. Минской губ., Демидович,1896, с. 97–98)

В субботу вечером собрались девчата в одну хату ткать пояса. Как петухи запели, так одна и говорит: «Бросаем, сестренки, потому что уже воскресенье заходит[113], и вторая, и третья, а потом и все начали складывать [работу], потому что неделька заходит, а одна такая была, что не хотела кончать работу. «Как закончу, — говорит, — так оставлю». Вот как закончила, вышла на двор, видит: стоит Неделька под окном да и говорит: «Иди сюда, ко мне!» Она, нечего делать, подошла. Неделька ее за руку повела до гумна, распяла, привязала к сохе, и такими, как она [девушка] на распялке пояса ткала, Неделька начала такими полосами, как пояс, с нее шкуру драть. Она стала проситься, причитать, что не будет больше, но Неделька сказала: «До тех пор буду драть, пока не кончу!» — и драла с нее аж до следующего воскресенья.

(Волковысский у Гродненской губ., Federowski, s. 139, № 359)

Недавно около Дятялова в воскресенье одна девушка вместо церковной службы пошла с младшей сестрой в лес по землянику. Собирает, собирает, вот подходит к ней некая особа в белом и заводит с ней разговор: откуда, что, как. Потом сняла с себя нитку бус, таких хороших, красненьких, как ягоды, и надела ей [девушке] на шею. Она уже так рада! А та особа говорит: «А ты знаешь, от кого ты это получила? Это я, Неделя!» И пошла себе. Едва отошла, еще была на виду, как из бус сделался огромный уж и задушил ту девушку, а сестра чуть живая до хаты прибежала.

(Слонимский у. Гродненской губ., Federowski, s. 139, № 360)

Клады и нечистая сила, что их стережет

Клад — спрятанное в земле или в доме богатство, заклятое его владельцем на определенный срок и охраняемое нечистой силой. Забрать его может только тот, кто знает специальные магические приемы. На Ивана Купалу и в другие праздники над местами расположения кладов видны огни — это «горят», «цветут», «пересушиваются» спрятанные деньги. Клады, не востребованные их владельцами, через определенное количество лет поднимаются на поверхность и показываются человеку в виде каких-либо предметов, животных (собаки, кошки, козленка) или людей (например, в виде противных сопливых стариков). Знающий человек может забрать такой клад, если не побрезгует вытереть сопли старику или ударит животное, которым тот обернулся, — тогда клад рассыплется деньгами.

Ночь накануне Ивана Купалы. Картина В. Пружковского, XIX в.

National Museum in Warsaw

Нечистая сила не дает посторонним забрать клад

На границе земель между селами Дрыга и Скиндеры, в овраге, называемом Шалчин, возвышается небольшой пригорок, внутри которого, как считает окрестный люд, укрывается заклятый клад. Местное предание говорит о том, как музыканту не удалось взять клад. Один раз люди из Дрыги увидели среди ночи огонь на Шалчине, тут собрались одиннадцать самых смелых мужчин и пошли поглядеть, что там за огонь.