Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

волосяную торбу и говорит: «Как захочешь есть, так говори: “Стол из торбы!”» Ну, пошел он домой. Прошел немного; конечно, есть хочется; и надо же полюбопытствовать, что покажется из торбы. Так он сказал: «Стол из торбы!» И является ему хлеб-соль, и питье, и еда, все, что ему угодно. Потом пожил он с этой торбой, всем доволен, но не видит никто [его] богатства. Давай тогда с братом меняться. Брат дал ему коней, коров, все, а он брату торбу. Ну, брат разумный, думает: зачем мне работать, если можно, не работая, жить и пить и есть. А тот с братом поменялся, и опять прожил все хозяйство, и опять стал беден. Опять нужно идти к липе просить Счастье. Приходит к липе, является ему Счастье. «Ну зачем же ты извел свою торбу, что я тебе дала? Ты же был сытым с семейством. Кто же тебе виноват, что ты дурак? Учить тебя нужно. Ну ж, дала я тебе волосяную торбу, а теперь на тебе золотую торбу. С этой торбой, как захочешь пить и есть, скажи: “Два из торбы!” — а как будешь сыт, так говори: “Два в торбу!”» Ну, пошел он домой. Вот он прошел, любопытно ему. Прошел и говорит: «Два из торбы!» Так являются ему два молодца с дубинами и давай колотить его в две палки за то, что не умел жить. Покуда он не вздумал сказать «Два в торбу!», так они его всё били. Ну, тогда попотчевали они его, приходит он домой к брату с той торбой и хвалится брату: «Ну вот, брат, та торба была хороша, что я тебе давал, ну а себе достал лучшую, золотую!» Тот давай просить его: «Давай, брат, сменяем!» Ну конечно, тот согласен, сменяли. «Ну вот, брат, этой уже не говори: “Стол из торбы!” — а говори: “Два из торбы!” А как станешь сыт, скажи: “Два в торбу!”» Вот тот, бедный, взял свою волосяную торбу и стал жить хорошо. Те, двое из торбы, научили, как жить, что менять. И хозяйство богатого свел, и торбой золотой его наделил. А богатый рад. Потребовалось ему пить и есть, вот он сказал: «Два из торбы!» — ну, являются два из торбы с дубинками потчевать. Ну и потчевали, пока он не сказал: «Два в торбу!» Ну и стал беднеть.

(Чериковский у. Могилевской губ., Романов, 1891/4, с. 204–206)

Полешук. Открытка, 1939 г.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

Смерть[105]

Представления о Смерти как о мифологическом существе, которое приходит к человеку и отнимает у него жизнь, хорошо известны в белорусской традиции. Обычно Смерть представляют как женщину в черном или белом одеянии с косой — ей она перерезает человеческую жизнь. Один из наиболее известных сюжетов, связанных с этим персонажем, — «Смерть-кума»: в нем рассказывается о человеке, который вынужден был пригласить в крестные к своему ребенку Смерть, а потом, пользуясь родственными отношениями, пытался хитростью продлить себе жизнь. Однако из этой затеи ничего не вышло, поскольку избежать смерти никто не может.

Человек пытается избежать смерти

Был человек очень старый, так Смерть пришла к нему и говорит: «Ну уже тебе, старенький, пора умирать!» А дед потряс головой: «Подожди, дай сыновей и дочек выращу!» — «Добро!» Как вырастил сыновей и дочерей, снова приходит Смерть: «Ну, дед, уже пора тебе умирать!» А человек: «Подожди еще, дай сыновей оженю и дочерей выдам замуж!» И Смерть пошла себе. Как поженил и повыдавал замуж, так Смерть приходит: «Ну, старый, — говорит, — уже теперь пора тебе умирать». А он: «Подожди, дай внуков дождаться!» Дождался он внуков, Смерть приходит к нему: «Ну, старый, уже пора тебе умирать!» Дед давай выпрашивать, но Смерть не обратила внимания на его просьбы и сказала: «Брык, старый, на мары![106]» — и снесла голову косой.

(Слонимский у. Гродненской губ., Federowski, s. 141, № 367)

Крестьянин и смерть. Литография И. Голышева, 1867 г.

The New York Public Library Digital Collections

Человек пытается перехитрить Смерть, сделав крутящуюся кровать

Был один мужик с женкой, и были они очень бедные! Случилось, дал им Бог ребеночка, но никто не хочет его окрестить. Пошел он, плача, дорогой и встретил пани — вся в черном убрана и в руках несет две зажженные свечки. Поклонился он ей низко, а она его спрашивает: «Почему ты, человек, такой заплаканный?» — «Ах, — говорит, — моя пани миленькая, как мне не плакать, если мне Бог дал ребенка и никого не упрошу, чтобы кто-нибудь был его крестным!» — «Почему же тебя, — говорит пани, — никто послушать не хочет?» — «Потому, — говорит мужик, — что я слишком бедный: у меня в хате ни куска хлеба, ни соли нет». Так эта пани вынула из кармана горсть денег, дала ему и говорит: «Иди ты и купи, чего тебе на крестины нужно, и позаботься о крестном, потому что теперь тебя всякий послушает, а завтра, — говорит, — утречком я сама тебе за куму приду». Поблагодарив ее хорошенько, он пришел до хатки да быстрей взял кувшин, взял торбочку — и в город. В городе накупил всего-всякого, достал крестного и сделал все, как должно быть. Назавтра, чуть свет, приходит та пани, так сразу повезли до ксендза, окрестили то дитя и справили крестины. Уже после крестин пани, уходя домой, просит человека: «Приди ты, куманек, ко мне в гости». — «Ах, — он говорит, — моя милостивая пани, разве я знаю, куда к пани идти?» — «Будешь, — говорит, — идти широкой дорогой, так увидишь мой дворец, на моем дворце постоянно свечи горят». Уходя, она ему в помощь много денег оставила. Он сразу начал поправлять свое хозяйство: сделал новую хату, все строения и, может, через год или через полгода пошел к пани в гости. Идет он так, идет широкой дорогой, вдруг замечает дворец — на нем свечки, как звезды, мигают: как одна погаснет, другая загорится, свечек этих было там без числа. Заметила пани его через окно да и высунулась перед ним: «А, мой куманек, я тебя долго ждала!» И повела его в покои: кормит, поит, потчует и не знает, как его угостить. Потом давай он ее спрашивать: «Ах, моя пани миленькая, почему на вашем дворце одни свечки тухнут, а другие загораются?» — «Ах, мой куманек, я тебе скажу, потому это, — говорит, — что я — Смерть, и свечки — души, и