Три четверти тона - Анна Аксельрод

Младший отпил горячий глоток из чашки, откинулся в углу дивана и с удовольствием вытянул ноги. Крылья, распластанные на спинках, красиво поблескивали в темноте. Старший с поникшими крыльями метался перед ним из угла в угол, негромко и горестно бормоча:

– Я ведь видел все, что ты натворил! Все!

– Что именно?

– Все! Ты прокрался в кухню и улучил момент, когда повар и помощники отвлеклись, и подкинул кусок пластика в горшочек с мясом, который заказал один из ее мужчин!

– «Один из ее мужчин»… Жаль, что она не слышит тебя сейчас. Но она точно бы радовалась этой фразе!

– Это не смешно! Совсем не смешно! Он ведь мог подавиться!!

– Нет: кусок был гладкий. Я проверил… И мужчины заказали разные блюда. Я проследил, чтобы пластик попал кому надо…

– Проверил он, как же! И проследил! Ты почти не прятался, что вообще запрещено делать! Ты дал увидеть себя: прошел рядом с их столиком. Зачем?

– Я проверил, что горшочек достался нужному мужчине. Это было важно.

– Второй живет в Бельгии! И его крыланы, прячась за барной стойкой, чуть с ума не сошли: подавиться мог именно он! И мы имели бы проблемы с бельгийским ведомством крыланов!

– Ну не подавился же. Я же сказал: я все контролировал. А вообще это она все сама. Проверь ее телефон, если не веришь. Там есть фото: в ложке лежит кусок пластика и комментарий ниже «Вы спрашивали меня, как дела в заведении во время вашего отсутствия. Этот кусок пластика Андрей только что достал из своего мясного блюда. Я попросила передать его повару. А где ваш управляющий?»

– Ты – чудовище!

– Да почему?

– Дай им наконец пожить спокойно!

– Я почти ничего не сделал. Даже странно, что ты этого не видишь! Они все сделали сами: вступили в переписку, поехали на переговоры, обе стороны приняли важное решение – и он с удовольствием начал работать здесь. Сам же отодвинул свою стройку в сторону! Строит теперь бизнес здесь. Говорит, что счастлив… Это же их выбор! Я только подбросил им этот шанс. Все остальное – весь этот джаз – и в прямом и в переносном смысле они выбрали сами!

– Какой шанс?

– Номер 128. По инструкции. Посмотри: «Номер 128. Кусок пластика гладкий пищевой. Может быть использован для подбрасывания при длительной стагнации в работе». Я использовал разрешенный раздражитель. Они выбрали это сами. Как взрослые люди. Оба!

– Ты подверг физическому риску еще и третьего человека. И рисковал нашими хорошими отношениями с ведомством бельгийских крыланов!

– Они, кстати, плохо смотрят за ним…

– Замолчи! Ты еще имеешь наглость критиковать высокопрофессиональных хранителей?!

– Подумаешь, какие великие!

Мечущийся крылан остановился. Его крылья вскинулись вверх и мелко задрожали.

– Я написал заявление обо всем происшедшем. И оставил его в центральном бюро…

Пустая чашка, восседающая на блюдце, снова двинулась к какао-машине. Вальяжные крылья на спинках дивана сладко потянулись в стороны.

– Да-да, там так хорошо было изложено: «…пользуясь бессознательным состоянием рабочей стагнации мужчины и горячностью женщины, подбросил инородное тело в горшочек с едой…»

Вскинувшиеся крылья старшего зависли в воздухе. Сдавленный голос разрезал тишину:

– Ты украл мое заявление из центрального бюро?!

Крылья на спинках углового дивана расслабленно опустились вниз:

– Нет, я использовал тот же номер 128. Инструкция к нему заканчивается словами «рекомендуется для поскальзывания на паркете, ламинате и другом ровном покрытии пола». Курьер забрал почту, где было твое заявление. Но по пути в приемную с папкой в руках упал. И все документы из папки рассыпались. Одно письмо так и не нашли… Кстати, ты не знаешь, зачем в приемной Создателя старый паркет натирают мастикой?

Снопля

Долина Мерибель кишит маньяками, которые приезжают сюда по очень важному делу. Они надевают горные лыжи, шлемы и яркие куртки, чтобы залезть на вершину горы и скатиться с нее, получив на несколько минут иллюзию свободы со свистом в ушах.

Я не маньяк, но тоже хочу скатиться с небольшой горки. И поэтому иду в горнолыжную школу вместе с ноющим Андрюшкой, которому свист в ушах совершенно не нужен. Но обещанная звезда и красивые куртки, мчащиеся вниз, зовут и манят туда, наверх.

Мы разумно пошли в разные группы. Мне достался инструктор по имени Паскаль, мальчишке – Бернар. Паскаль говорил по-английски с ужасным французским акцентом и сбегал в ближайший магазин за отверткой, чтобы отрегулировать мое расстегивающееся крепление.

И еще Паскаль громко вздыхает, понимая, что сегодня я первый раз на горных лыжах.

А я не знаю, как объяснить ему про свой 2-й юношеский разряд по беговым лыжам. И уж тем более не понимаю, как рассказать ему, что получила его не очень честным путем: я бегала в парке на уроке физкультуры, совершенно не мечтая о нормах ГТО, когда за мной на лыжню выбежал голый мужчина. Меня тогда абсолютно не удивило мужское подвесное оборудование, которое раскачивалось при беге. Но меня крайне изумило то обстоятельство, что этот мужчина был босиком. И прежде чем удирать от него, я подумала, что его ступням должно быть жутко холодно. А перед окончанием школы мне вручили удостоверение о присвоении мне 2-го юношеского разряда по беговым лыжам. Но в Тимирязевский лес я с тех пор так и не ходила…

А в долине Мерибель все сегодня были одеты в яркие куртки и тугие горнолыжные ботинки. Андрюшин Бернар на этом уроке говорил только по-французски, широко улыбался и кротко терпел мальчишкино нытье.

Паскаль уныло смотрел на меня, вздыхал и начинал с азов. А через час занятий уже объяснял мне, что самое главное в горных лыжах – это «снопля».

Я переспрашиваю.

Он повторяет: «Снопля». И пританцовывает на горе, ставя свои и мои лыжи в позицию «снежный плуг» (snow plow). И я понимаю, что самое трудное в жизни, конечно, именно это: контролировать себя, когда мчишься с горы вниз с этой полной иллюзией свободы, для которой, наверное, нужны границы. А эта самая «снопля» позволит мне понять границы разумного и всего того, что я смогу себе позволить на ближайшие семь дней ежедневного свиста в ушах.

Он стоит спиной к горке и не видит, как абсолютно счастливый Андрюша летит на параллельно стоящих лыжах ко мне, не думая, как будет тормозить. И явно мечтая потрясти меня своими достижениями.

На мое изумленное выражение лица Паскаль оборачивается и говорит на простом английском, что у этого мальчика, кстати, это не снопля, а параллельное положение лыж позволяет развить очень большую скорость, но как