Три четверти тона - Анна Аксельрод

Наконец мы доехали на такси до Салоу и заселились в гостиницу.

Уже на второй день пребывания, слушая вялое переругивание детей, я огласила прежние правила игры:

– Имейте совесть, не устраивайте ад из моего отпуска! Перестаньте ссориться! Начнете драку – ничего не буду покупать!

– Так ты уже все оплатила, – громко и уверенно начал Андрюша.

– Нет, не все. Аквапарк, «Порт Авентура», педальная лодка-горка и всякие сувениры не оплачены. Так что решение за вами: или быть людьми, или ходить на море – завтрак – обед – ужин и обратно. А купленную надувную черепаху заберу себе. И буду плавать на ней сама! Хотя, может, раздавлю…

– У меня есть свои деньги, – пожал плечами Сашка.

– А у меня нет… А сувениров будет много? – алчно продолжил Андрюша.

– Сувениров будет много. А все поездки вне отеля могут быть только со взрослыми и стоят очень дорого, – победно закончила я. – Кстати, что это за слово я иногда слышу от тебя, Андрюша?

– Это кусок от корабля!

– Что?

– Кусок от корабля. Задний.

– Сильно… Хорошо. Пусть в нужный момент так и будет: «задний кусок от корабля». Ты можешь это использовать в своей речи.

– В смысле?

– В случае сильных эмоций (страх, ярость, возмущение, досада, обида) так и говори: «Кусок от корабля».

– Можно?

– Да. Это лучше, чем изначальный вариант.

Я ужасно нравилась себе в тот момент! И была жутко благодарна нашему приятелю, профессору Бауманского университета Володе Гузненкову, за монолог годичной давности: «Анечка, ну что ты! В воспитании студентов, как и в воспитании детей, есть три базовые вещи: шантаж, обман и угроза физической расправы!»

День шел за днем. Я бродила вдоль берега и следила за двумя попками: тощей – в синих плавках и крепенькой – в желтых. Они ныряли и всплывали, смеялись и все так же вяленько переругивались.

Однажды синий зад исчез из виду. Я озабоченно щурилась на все оставшиеся задницы над водой и бегала вдоль берега. Младший, собирая ракушки, тут же начал утешать меня:

– Не беспокойся: вон похожая кандидатура в синих трусишках… вон-вон, лезет в лодку к знакомым!

На пятый день, когда дети вдвоем раздавили и лопнули свежекупленную черепаху, я поняла, что реализовала даже угрозу физической расплавы, которая, правда, вышла над черепахой. Под загаром фингал аккуратно отцвел, и я рискнула пойти в аквапарк. Быстрый полет в черной трубе куда-то далеко вниз в ответ на долгие уговоры детей дернул в голове цепочку мыслей: «Нормальная женщина никогда не получит фингал в самолете и не полезет в черную трубу с риском потерять там купальник. Она сидит дома и пишет статьи на одну из тем кафедры. И думает о полугодовом отчете по науке!»

Кувырок вперед мордой вниз вернул меня к реальности. Надо мной склонились дети.

– Мам! Классно, да? Ну ведь классно же?! – суетился рядом Андрюша. – О чем ты там думала?

– О нем…

– О ком?

– О куске от корабля. Ну о задней его части…

Афрорепетитор

Вечером в пятницу Андрюшка тупил над задачей по математике. Мы с няней Надей решали, как правильнее начать учебный год:

– Надя, знаете, у меня самой были большие проблемы с математикой. Не такие, конечно, как у моей бабушки: она не знала разницы «на сто» и «во сто», и большой проблемой было посчитать процент. Но были.

– У меня тоже были. А у сына проблем не было. Только у дочки Лады были. Тоже большие. А вот с иностранными языками – никаких проблем не было. В общем, похоже на Андрюшину ситуацию…

Я сделала себе кофе и явно клевала носом над чашкой. Неожиданно Надька оживилась:

– Слушайте, Аня! А ведь Лада сейчас занимается французским с носителем языка! А он аспирант-математик и дает частные уроки. И французского, и математики!

– Здорово! А почему же он уехал из Франции сюда учиться?

– А он уже десять лет в Москве! Семья была на Гаити. Уехали в США все, кроме родителей. А он тут учится в аспирантуре Университета Патриса Лумумбы. И дает уроки.

– А, так он коренной гаитянин?

– Да, темнокожий! Очень интеллигентный, ходит в фитнес-клуб, накачанный такой…

Где-то совсем на краю моего сознания один маленький чертик, сидя на диване, начал будить спящего рядом с ним другого, толкая локтем под бок и радостно шепча на ухо. Я моментально проснулась над чашкой кофе:

– Надя! Я вас очень прошу!

– Чего?

– Это именно то, что нам нужно! Я уверена!

– Почему?

– Если темнокожий аспирант продержался в России десять лет, он явно подойдет нашему мальчику…

Мы уехали в пригород, и Надька перезвонила через два часа:

– Аня, а я договорилась! Он может по субботам в двенадцать!

В моей голове оба чертика уже танцевали жигу, иногда останавливаясь напротив друг друга, высовывая языки и крутя вибрирующими от радостного возбуждения хвостами. В половине десятого утра субботы меня разбудил телефонный звонок. Интеллигентный мужской голос вежливо начал разговор:

– Анна, мьеня зовут Рональд. Мнье даль ваш тельефон Надьежда…

Мы выехали в город. Садясь в машину, я жестко предупредила Андрюшу о новостях дня:

– Мы обедаем с дедушкой, как обычно. Но перед обедом к тебе придет учитель математики. Его зовут Рональд.

– А зачем он придет?

– Чтобы объяснить тебе то, что не могу объяснить я. Потому что у меня тоже были проблемы с математикой.

– Именно сегодня?

– Теперь он будет заниматься с тобой по субботам.

– Всегда?!

– Да.

– А как все было хорошо…

Чертики степенно вышли из дома и заперли дверь, держась за руки. Тот, что выше и плотнее, держал в руках старый саквояж. Входя в подъезд, я осторожно поздоровалась с консьержкой:

– Добрый день, к нам придут гости.

– Добрый день! Их будет много?

– Не очень: наш дедушка и…

Чертики умоляюще сложили руки.

– …и молодой мужчина!

Мы поднялись в квартиру, и я с сожалением вспомнила, что из угловой квартиры недавно съехала семья канадцев. И теперь живет кроткий и правильный японец. И что на Хэллоуин больше не будет бумажных летучих мышей на дверях квартиры канадки, дверцах электросчетчиков и крышке мусоропровода. И что я так и не попросила у нее летучих мышей на нашу долю…

Когда Рональд не пришел вовремя, я набрала его. И немного повела по старым арбатским переулкам, где он все-таки заблудился. Войдя в подъезд, он телефон не выключил, и я услышала его разговор с растерянной консьержкой:

– Здравствуйте! К Анне…

– А-а… а-а… этаж, знаете, какой?

– Что?

– Знаете, какой этаж?

Чертики с белыми манишками и бабочками визжали от восторга. Жига отбивала ритм с фанфарами, вопреки законам и правилам. Через