500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев

К моменту отказа уже состоялось ставшее знаменитым заседание Всемирного экономического форума (ВЭФ) в Давосе под удивительно малоуместным в условиях 2025 года заголовком «Газа: модель мира на Ближнем Востоке». Мы ведем речь про то самое заседание, где Реджеп Тайип Эрдоган, в то время не президент, а премьер-министр, жестко повздорил с президентом Израиля Шимоном Пересом по палестинскому вопросу. Выражение «One minute please!», с которым на ВЭФе Реджеп Тайип Эрдоган, постоянно прерываемый модератором, несколько раз пытался закончить свою мысль, стало крылатым как в Турции, так и на Ближнем Востоке. Тогда Реджеп Тайип Эрдоган демонстративно покинул площадку ВЭФ, пообещав больше на ней не показываться, и держит свое обещание до сих пор. Правда, время от времени ВЭФ посещали турецкие представители разного калибра, но глава государства – уже нет. А в 2024 и в 2025 годах официальная турецкая делегация и вовсе бойкотировала Давос, объяснив свое решение позицией организаторов по палестино-израильскому конфликту.

В контексте нашего разговора про особенности турецко-израильских отношений можно вспомнить и про печально знаменитую «Флотилию мира» в составе шести судов, которая была собрана турецким Фондом гуманитарной помощи «Права и свободы человека» и международным, прописанным на Кипре, движением «Свободная Газа» и в 2010 году стартовала от турецких берегов. Результатом силового задержания «Флотилии мира» со стороны Израиля стала гибель девяти турецких граждан, что на годы ввергло отношения двух стран в полосу безвременья.

Так что очень серьезные трения между Турцией и Израилем начались задолго до дней сегодняшних, когда 7 октября 2023 года беспрецедентной атакой Хамаса на Израиль оказалась запущена целая вереница событий, на глазах меняющая ландшафт всего Ближнего Востока. На момент написания этой книги уже состоялось 12-дневное противостояние между США – Израилем и Ираном с американскими атаками на ключевые иранские ядерные объекты. Можно было бы сказать, что последствия тех событий еще предстоит оценить, вот только события-то еще далеки от своего завершения и до конца не ясно, в каком направлении они вообще будут развиваться.

Но, что характерно, Турция ни разу не союзник Ирана, а, напротив, – конкурент за региональное влияние, да еще и член Североатлантического альянса, оказалась заметно ближе к Исламской Республике, нежели к американо-израильской связке. Так что о каких поставках Израилем Турции беспилотников, да и прочей военной техники, хоть 15 лет назад, хоть сегодня, можно говорить?

Но когда турки заговаривают об истории успеха своих беспилотных летательных аппаратов, рассказ непременно начинается со слов о том, что, оказавшись не в состоянии приобрести необходимую технику за рубежом, им пришлось принимать непростое решение о развитии собственного производства. Тот случай, когда «не было бы счастья, да несчастье помогло».

Второе «несчастье», которое поспособствовало резкому повышению узнаваемости и популярности турецких БПЛА в мире (в первую очередь Bayraktar производства компании Baykar), было «несчастьем» не турецким, а уже нашим. Речь идет, разумеется, о Специальной военной операции России на Украине, когда «Байрактары» начали поставляться турками украинской стороне.

Причем параллельно включился и турецкий маркетинг, который активно продвигал идею о том, что именно эти БПЛА внесли решающий вклад в остановку Армии России под Киевом в самом начале СВО. Разумеется, никто никогда в Турции не скажет про то, что у России изначально и не было планов на Киев. Меж тем турки продолжили позиционировать БПЛА Bayraktar как чуть ли не «оружие победы», которое способно бросить вызов лучшим образцам российской «оборонки».

Таким образом, ВПК Турции в вопросе продвижения своих БПЛА успешно встал на плечи российского гиганта, добавив себе очков в мировой табели о рангах. И в немалой степени туркам это удалось сделать через подсвеченные нужным образом в турецких и зарубежных СМИ эпизоды успешного противостояния «Байрактаров» с российскими образцами вооружений не только на Украине, но еще и в Ливии, и в Нагорном Карабахе. Неважно, с какими образцами, хоть бы и морально устаревшими, но с российскими…

Итогом такой агрессивной (а, кстати, хотел бы автор посмотреть на тех, кто будет «миндальничать» в конкурентной борьбе за мировые рынки), но показавшей свою эффективность маркетинговой кампании стало то, что турецкие беспилотные летательные аппараты как национальный бренд стали весьма популярны, и, что характерно, особенно – среди ярых противников России на международной арене.

Налицо интересная маркетинговая стратегия: превращение покупки какого-либо изделия «маленькой, но гордой страной» в «дерзкий вызов» своему несопоставимо более мощному противнику. Давид против Голиафа на манер XXI века. Манер же заключается в том, что современный Давид демонстративно приобрел модную модель пращи и самим этим, а не фактом ее успешного использования для победы в поединке, жестко «уел» Голиафа. Последний должен, по-видимому, не пребывать в недоумении от таких маневров, а сразу, на всякий случай, сдаться.

Но Москва предпочла не замечать «беспилотной истории» и не вносить заметных корректировок в свои отношения с Турцией. По крайней мере в ту их составляющую, что находится на поверхности. Даже при том, что в феврале 2024 года компания Baykar приступила к строительству под Киевом завода, ежегодная мощность которого, как ожидается, должна составить до 120 единиц БПЛА. А в июле 2025 года Минобороны Латвии озвучило информацию о заявке Турции на присоединение к так называемой коалиции дронов, включающей 18 стран и собравшейся для закупки и поставки беспилотников Украине. Турецкая сторона не прокомментировала, но и не опровергла эту информацию. Да и не беспилотниками едиными турецкий ВПК снабжает ВСУ. Допустим, по итогам 2024 года за рубеж, в общей сложности в 10 стран мира, турками было поставлено 627 бронемашин. И самым крупным адресатом турецкой продукции оказалась украинская армия, получившая от Турции 271 единицу различных изделий.

Однако не будем здесь отвлекаться на выдержанную российскую реакцию и на те особенности российско-турецких отношений, которые и продиктовали России подобное спокойствие на фоне поставок турецкого ВПК на Украину. А вернемся в русло нашего повествования о весьма интересном курсе, который Турция прокладывает себе на мировой арене в военно-политическом смысле. Пусть и пребывая в составе Североатлантического альянса, но отчетливо демонстрируя наличие собственной линии. В частности, в развитии национального военно-промышленного комплекса, исходя из той регулярно звучащей от турецкого руководства идеи, что именно он должен стать залогом турецкого суверенитета в XXI веке.

Про «воздух» (турецкие беспилотники) мы поговорили, и отчего же не коснуться другой стихии – водной? А что там делается в турецком судостроении, в первую очередь постройке военных судов? Тут у Турции также можно отметить существенный прогресс.

Если обратиться к рейтингу мирового судостроения по такому показателю, как валовая вместимость спускаемых на воду судов, то по итогам 2023 года Турция занимает вроде как скромную 12-ю строчку в мире