Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв. - Вера Александровна Витязева

оранжерейных (пальмовых, вишневых, ананасных и др.), ни тепличных построек. Вся территория занята многоквартирными жилыми домами, построенными в первой половине 1930-х гг. по проекту архитектора К.Д. Халтурина.

Каменноостровский парк

Садово-парковые композиции первой половины XVIII в.

Парк на Каменном острове относится к типу островных регулярно-пейзажных парков, сформировавшихся в XVIII и первых десятилетиях XIX в. Их отличительная особенность – местоположение усадебного дома или дворца на верхней надпойменной террасе. Композиционное решение комплекса в целом связано с учетом окружающих водных пространств. Структура парка подчинена строгому геометрическому принципу, и дальнейшее развитие его во времени сохраняется доминирующим. В петровское и послепетровское время при графе Г.И. Головкине был заложен на стрелке острова небольшой усадебный регулярный сад «в голландском стиле», вдоль набережной Малой Невки прорублена просека, постепенно превратившаяся в живописную липовую аллею, ведущую к дворцу царевны Натальи Алексеевны на Крестовском острове. Около деревянного мостика, соединившего Крестовский и Каменный острова, Петром I в память о посещении Г.И. Головкина был посажен дуб, называемый с тех пор дубом Петра Великого.

«Межевой план 1746 г.» показывает, что территория острова использовалась в основном в хозяйственных целях, а сад занимал площадь около 2 га, дороги проложены вдоль берегов рек по периметру острова1.

В 1740-х гг. при А.П. Бестужеве-Рюмине построен обширный загородный дом, парковые павильоны располагались вдоль набережной Малой Невки. Они выглядели необычайно живописно на фоне зеленой архитектуры парка – сплошных зеленых стен, подковообразных и овальных в плане композиций, что достигалось с помощью декоративной стрижки. Основные точки обзора дворцового комплекса были со стороны реки. Тенистые липовые аллеи вдоль южного берега прерывались, словно отступая в глубину острова, и открывали перед катающимися на лодках гостями очередное сооружение ансамбля. Таким образом впервые наметилось взаимодействие регулярных посадок и лесного массива. Это подтверждается планом острова 1762 г.2 и «Каменноостровской сюитой» М.И. Махаева: к регулярно распланированному саду добавлены три участка – северный, трапециевидный в плане – лесопитомник; западный – с цветочным партером; за оранжереей, построенной почти перпендикулярно к набережной Малой Невки, находился партерный участок. От павильона Эрмитаж проложены две лучевые липовые аллеи. Оба луча – центральный и западный – заканчивались на берегу безымянной речушки, притоке Крестовки. Так, около Эрмитажа была намечена, хотя и не в завершенном виде, трехлучевая композиция липовых аллей. Это второй этап формирования Каменноостровского парка, когда юго-восточная часть острова приобрела характер регулярной садово-парковой композиции, соответствуя, по принципу контраста, стихийной живописности, праздничности форм архитектуры барокко.

Проект планировки 1765–1766 гг

С переходом Каменного острова в 1765 г. из частного владения в собственность императорской фамилии создается первый проект регулярно-пейзажного переустройства островной территории в целом. Предполагаем, что именно он сохранился среди графических материалов РГА ВМФ.

По сравнению с планом бестужевского парка, автором которого, как и усадебного комплекса, был П.-А. Трезини, генеральный план 1765 г.3 отличает большая законченность, целостность композиционных принципов. Несмотря на то что замысел в целом остался нереализованным, основные идеи оказались перспективными и определяющими для последующего периода.

По этому проекту вся территория острова разделена на ряд взаимосвязанных ландшафтных участков, вписанных в жесткую регулярную сетку аллей и каналов. Основа композиции – Большой канал с Тройной липовой аллеей. Они пересекли остров в поперечном направлении с северо-запада на юго-восток. Канал, важнейшая часть гидротехнической системы, он состоял из параллельных рукавов, фланкирующих широкую центральную аллею. В южной части каналам придан характер своеобразного водного лабиринта, окружившего площадку с Эрмитажем. На севере они соединялись с прямоугольным в плане бассейном и выходили в Большую Невку. Очертания Большого канала напоминали трезубец Нептуна, основание которого опиралось на набережную Большой Невки, «древко» пересекало весь остров, а «острие» было обращено к Малой Невке. Подобная символика плана характерна для парков эпохи барокко.

Планировка участка между Большим каналом и дворцовым садом приобретала регулярный характер. Сохранялся береговой сад с партерами. Глубинное пространство острова – к востоку от Большого канала – отличалось развитой системой обводнения: три параллельных канала с обширными газонами между ними соединялись с каналом, провести который предполагалось вокруг верхнего сада с лесопитомником. В центре верхнего сада проектировался сложно очерченный пруд. Еще один канал – вдоль набережной Большой Невки – имел ковшеобразное завершение.

Между восточным лучом аллеи Большого канала и кленовой аллеей располагался ландшафтный участок с высоким насыпным холмом, круглым прудом с островком посередине. Кроме оранжерей и теплиц, расположенных на придворцовом участке, проектировалось более десяти парковых павильонов. Большой интерес представлял один из них – Тоня, построенная на берегу Большой Невки, почти напротив Старой Деревни. Это характерное для петербургских окрестностей заведение, нечто среднее между кофейней и рестораном, с вполне умеренными ценами, внимательным обслуживанием. Основная особенность Тони – живорыбные садки, поставленные на реке. Впоследствии Тоня была перестроена в так называемый вокзал – ресторан с музыкально-развлекательной программой.

Интересна планировка западной части острова: Большая аллея, проложенная параллельно Большому каналу, на берегу Малой Невки заканчивалась полуциркульной площадкой, где у Бестужева была галерея для прогулок. Таким образом, выявляется преемственная связь между паркостроительными замыслами, в данном случае – местоположение павильонов определило направление основных аллей острова.

На плане отмечены болота вдоль реки Крестовки, дубовые рощи в центральной части острова. Особо отметим, что показанный на всех планах безымянный приток Крестовки отличался непостоянством русла, частыми разливами, болотистыми берегами. По плану 1765 г. русло этой речушки предполагалось углубить, расширить, осушая тем самым территорию острова. В определенном смысле это идея канала, но более естественного по своим очертаниям, сохраняющего извилистое русло с плавными изгибами и поворотами, что было значительно ближе к природе, чем геометрическая прямолинейность Продольного канала, проложенного позднее.

Называя этот план регулярно-пейзажным, имеем в виду, что он далек как от чистой геометрии французских парков, так и от свободной планировки английских. Как в архитектуре на смену барокко приходит ранний классицизм, формируется архитектура переходного периода, так и в наркостроении возникает переходный тип, где основой композиции была регулярность системы дорожно-тропиночной сети (прямые линии аллей и каналов, трехлучевые и в форме звезды), но с ландшафтным решением отдельных участков парка. Здесь сохраняются обширные открытые пространства, появляются рощи, насыпные холмы, пруды, каналы, обширные партерные участки. Для русского паркостроения эта страница истории представляет несомненный интерес, заслуживающий специального изучения.

Общая картина перехода от регулярного парка к пейзажному приобретает более логичные и последовательные формы через регулярно-пейзажный тип как промежуточное звено в формировании новых паркостроительных концепций и образов. Из аналогий Каменноостровскому парку можно указать на садово-парковый ансамбль Собственной дачи в Ораниенбауме, выполненный по проекту А. Ринальди в начале 1760-х гг. Д.А. Кючарианц