Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

class="p1">14 марта Сорокин должен был остановиться у станции Динская, что совсем близко от города, и дождаться Автономова. Но, добравшись до станции, Автономов увидел не сорокинцев, а рабочих, которые радостно размахивали красными знамёнами, стоя на заборах и крышах завода «Саломас».

Рабочие поведали командующему, что ещё вчера представители «кубанской элиты» вместе со своими войсками бежали из Екатеринодара, и где-то час назад Сорокин вошел в город.

«Поначалу Автономов не мог понять невыполнения его приказа Сорокиным, – так комментирует эмоции молодого командующего Гуменный, – но чувство радости такой лёгкой победы победило гнев…»

Коль не было в городе врага, разумно рассудил командующий, то и смысла осаждать город не было. Конечно же ввиду не столько субординации, сколько дружбы, Сорокин мог бы и подождать его до вечера. И на добрых скакунах, под красными знамёнами и звуки военного оркестра они бы въехали в город вместе. Почему же старый друг поступил иначе? Тщеславие? Да. Но направлена оно было не против Автономова.

Отряды Сорокина и Золотарёва подошли к Екатеринодару вместе. О том, что врага в городе нет, они тоже узнали одновременно. Золотарёвцы дёрнулись было вперёд, но узревший это Сорокин не пожелал ронять честь революционного мундира: части Юго-Восточной армии не могли входить в город после кого-то. Сорокинцы обогнали золотарёвцев. Первым достались главные караваи и цветы, а до вторых долетело лишь эхо радостных приветствий.

…– Надо ехать быстрей, – заключил Автономов, – найти Сорокина и принять меры, чтобы граждане, ожидавшие Советскую власть, не разочаровались бы её приходом.

Глава 6. Автономов устанавливает Советскую власть

Отгремели победные марши, отшумели радостные приветствия, и улицы Екатеринодара пленила темнота. Идя сквозь неё, двое товарищей разыскивали третьего.

Горожане и бойцы вразнобой отвечали на вопрос о месте нахождения сорокинского штаба. Кто-то говорил: не знаю. Кто-то указывал на дворец наказного атамана. Кто-то загадочно отвечал: везде.

Дойдя до угла улиц Красная и Екатерининская, друзья остановились у гостиницы «Московская». Их привлёк яркий свет в окнах первого этажа, за стеклами наблюдалось отчаянное мельтешение людских силуэтов.

«Когда зашли сюда, – описывает дальнейшее Гуменный, – в большом зале гостиницы увидели оркестр музыки. В большом кругу собравшихся бойцов Сорокин с другими штабными исполнял на кинжалах наурскую. Как только заметил нас, не прекращая танца, с гиком, с кинжалами, танцуя, подошёл к нам, начал обоих целовать и поздравлять с победой. После этого он предложил танцевать желающим, а нас усадил за стол, просил ужинать и не беспокоиться за город… Комендант города, Золотарёв, патрули и охрана на месте. Все бойцы предупреждены, чтобы ночь была использована только для отдыха».

Он бы, конечно, мог закатить начальственную истерику, Автономов. «Что это за пьянка в центре города в военное время?» «Почему не согласовано со мной назначение коменданта?» и прочее, но делать этого не стал. Дипломатично и мягко он напомнил присутствующим, кто здесь командующий, а кто его помощник.

Поздравив штабных с победой и отужинав, он приказал всем разойтись спать, а Ивана Лукича попросил проследовать за ним в комендатуру. Грустно вздохнув, тот допил шампанское и подчинился.

В комендатуре обнаружилось множество граждан, явившихся со своей бедой. Принимая их, Автономов узнал, что, покидая город, представители прежней власти взяли в заложники тридцать шесть большевиков и увезли с собой в черкесские аулы, а часть из них осталась сидеть в тюрьме. И ладно бы только это.

Немало горожан было арестовано уже сегодня, по приказу коменданта Золотарёва. Арестовано без всяких разбирательств, незаконно. Автономов освободил их.

Командующий осознал отчётливо: город взят легко, да, но удержать его будет тяжеловато. И в очередной раз пожалел о том, что город занят фактически в нарушение его приказа, без его участия.

Золотарёв объявил себя не только комендантом города, но и начальником гарнизона. Сделал он это, как только вошёл в Екатеринодар. В первый же день этот тип отличился как массовыми арестами, так и массовыми обысками в квартирах, устраивая банальные разбои. Он точно мстил Екатеринодару за не доставшиеся ему караваи, цветы и прочий почёт при взятии города. Свой штаб он разместил в одном из многоэтажных домов в центре и выставив из окон пулемёты, превратил дом в неприступную крепость. Гулял он при этом во всех ресторанах, точно соревнуясь с Сорокиным. Соревнования эти нередко приводили к трагическим последствиям.

«…в гостинице „Европа“, – вспоминает Гуменный, – гуляют штабные Сорокина и Золотарёва. За выпивкой спор: кто первым вошел в Екатеринодар? Спорил Золотарёв с Сорокиным. Дело дошло до оружия. (Комиссар. – С. П.) Коновалов, надеясь разрешить вопрос без оружия, становится посреди спорящих с фразой: «Неужели нельзя выяснить этот вопрос другим способом?» Тут же падает. Чья пуля? Сорокина или Золотарёва? Пусть скажет хиромант или цыганка-гадалка…»

Узнав о случившемся, Автономов издал приказ о немедленном изъятии и уничтожении спиртного в городе. Золотарёв в ответ организовал многолюдный митинг, выступив на нём.

Суть его выступления была такова: пока он и его бойцы страдали от холода и голода в окопах, буржуи пили и гуляли здесь, теперь и трудовому народу требуется отдохнуть. А кто-то велит все спиртное вылить, предать земле! Не контрреволюция ли это? Не издевательство над солдатом? Ведь спирт, водка, коньяк, в условиях военного времени, есть лекарство, медикамент. И уничтожать спиртное в такой обстановке – тягчайшее преступление.

Отбивая 15 марта телеграмму Ленину: «Последний оплот контрреволюции г. Екатеринодар сдался без боя 14 сего года марта», об установлении Советской власти Автономов вождя революции не уведомлял. Военных представителей здесь было полно, да. Тот же Золотарёв, тот же Бушко-Жук, вошедший в Екатеринодар со стороны Новороссийска, прочие руководители отрядов-штабов. Несмотря на поведенческие и политические различия, все они были едины в одном – каждый мнил персонально себя Советской властью и подчинялся Автономову только на словах. Советской власти в городе не было.

Что удавалось в эти дни Автономову, так это не допустить падения города в пропасть окончательного беспредела. Патрули золотарёвцев были усилены бойцами Юго-Восточной революционной армии. Принимались меры и для наведения дисциплины в своих рядах. Одной из таких мер стала посылка загулявшегося в Екатеринодарских ресторанах Сорокина под станицу Кореневскую, где по слухам появились корниловцы.

Что всё-таки мешало Автономову навести в городе порядок не относительный, но железный, расправиться с тем же Золотарёвым, немедленно влить в свою армию все войска и установить в Екатеринодаре Советскую власть?

Во-первых, несмотря на должность командующего, он всё ещё оставался всё тем же «левым казаком», демократом, полагавшим, что со своими нужно разговаривать, своих нужно убеждать, а не трясти перед их носом наганом.

Во-вторых, Сорокин. Автономов был вынужден прислушиваться к старому товарищу. Кроме как на Сорокина здесь положиться было не на кого.