Красный код - Алексей Викторович Вязовский

Порядок. Я усмехнулся про себя. Мёртвый вождь под стеклом даёт живым «порядок на душе». Ну да. А мне вон здоровье капает. Каждому своё от мощей.

Прождав примерно час и наслушавшись разговоров, я порядком заскучал. Здоровье продолжало ползти вверх, даже кушать не хотелось! Чтобы чем-то заняться, я вызвал Тима.

«Справка на семью Синелобовых. Что с ними сейчас. Отец, мать, брат».

— Запрос принят. Категория: судьбы связанных персонажей. Стоимость — десять трудодней.

Десять! Опять грабёж.

«Плачу».

Кошелёк: 38 → 28. Справка развернулась.

СПРАВКА. Семья Синелобовых (по состоянию на текущий момент).

Синелобов Алексей Иванович (отец). Содержится во внутренней тюрьме на Лубянке. Ведутся допросы. Вину не признал; показаний на других не даёт, держится. Позиция следствия неизменна: исход дела предрешён, приговор — высшая мера, вопрос времени.

Синелобова Мария Фёдоровна (мать), Синелобов Лев (брат, 13 лет). Находятся в квартире. Наблюдение снято, подготовлено постановление об административной высылке членов семьи как ЧСИР — членов семьи изменника Родины. Направление: Астрахань. Срок исполнения: ближайшие дни.

Я дочитал, выдохнул.

Отца не спасти — это я знал и раньше. Иначе бы игра предложила какой-нибудь квест. А мать с Лёвкой… Высылка в Астрахань не так уж и страшна, устроятся. А я попробую как-то передать им денег. Вот и червонцы пригодятся!

Я снова вызвал Тима.

«Справку. Как легально сдать золото в СССР, какие нужны документы, риски».

— Запрос принят. Стоимость — один трудодень.

Интересно, по какому принципу у них формируется стоимость запросов? Разброс значительный.

«Плачу».

Кошелёк: 28 → 27. И развернулось:

СПРАВКА. Легально сдать золото можно в Торгсине (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами).

ЧТО ЭТО. Государственная сеть магазинов, где у населения официально принимают золото (лом, монеты, изделия), серебро, драгоценности, бриллианты и иностранную валюту в обмен на товары. Создано для получения ценностей у населения в казну. В Москве несколько отделений; крупнейшее — на Смоленской.

ЧТО ДАЮТ. Не деньги. За сданные ценности на руки выдают не рубли, а товарные боны (заборные книжки) на сумму приёма. Отоварить их можно только в магазинах Торгсина — там есть дефицит: мука, сахар, масло, крупа, мануфактура, обувь, консервы. «Живых» рублей не получить: система устроена так, чтобы ценности ушли государству, а взамен — товар.

КУРС (ориентировочно, по приёму золота).

— Принимают по содержанию чистого золота, а не по номиналу монеты. Царский золотой червонец (10 ₽, 900-я проба) содержит ~7,74 г чистого золота.

— Приёмная цена — казённая, около 1 ₽ 29 коп. золотом за 1 грамм чистого золота (в «золотых рублях» Торгсина).

— Итог: за один николаевский червонец — порядка 9–10 «торгсиновских» рублей в бонах. Курс невыгодный: реальная теневая цена монеты выше, но за операции на черном рынке — уголовная статья.

ДОКУМЕНТЫ.

— При сдаче ценностей паспорт формально не всегда обязателен для разовой мелкой операции, но приёмщик вправе записать данные сдатчика в квитанцию.

— Крупная или регулярная сдача → фиксируется, данные заносятся. Возможна отметка о происхождении.

— Царская монета вопросов «откуда» на приёмке обычно не вызывает (несут многие).

Вот и ответ, куда можно сдать золото. Заработаю опыта, закрою квест и еще и боны передам матери.

* * *

Очередь вползла в тень Мавзолея, к чёрному провалу входа. Караульный повёл глазами — я подобрался, но он скользнул по мне равнодушно: небритый очкарик, каких тут сотни. Ступени вниз, в холод, в полумрак.

Внутри было темно, прохладно и очень тихо — тише, чем на площади, тишина давила на уши. Чёрный полированный камень стен, приглушённый красноватый свет. Люди спускались молча, гуськом, сняв шапки; кто-то из баб крестился украдкой — по старой памяти, на всякий случай, хоть тут и не полагалось. Шаги глохли.

И вот — он.

В центре, в стеклянном саркофаге, подсвеченный снизу, лежал Ленин. Маленький, желтоватый, восковой — и до жути похожий на самого себя с портретов, и совсем не похожий на живого человека. Руки вдоль тела, знакомая бородка, прикрытые глаза. Люди проходили мимо по кругу, не задерживаясь, — караульные жестами двигали: не стоять, не стоять, — и в их лицах было всё: благоговение, страх, любопытство, слёзы у одной старухи, круглые глаза у пионеров.

Я поравнялся с саркофагом — и меня накрыло.

Интерфейс полыхнул мягким, тёплым:

Посещён объект высшей идеологической значимости: Мавзолей В. И. Ленина. Получен эффект: «Заряд ленинизма». Интеллект +1 (постоянно). Временный бонус: убедительность в идеологических спорах повышена (48 часов).

Плюс один к Интеллекту. Я аж запнулся на ходу, и караульный шевельнул бровью. Не бесплатная, выходит, экскурсия — платят не деньгами, а вот этим. Мёртвый Ленин прокачал мне мозги на единицу.

Я вызвал статы на ходу, не веря:

Иван («Алекс»). Уровень 3. Интеллект — 5 (было 4; +1 «Заряд ленинизма») Сила — 5 Скорость — 4 Здоровье — 7/9 (подросло у стен Мавзолея) Риск — ⅘

Пятёрка Интеллекта. Здоровье подтянулось до семи — само, от стояния в очереди. Я обалдело смотрел на цифры и чувствовал, как в голове, помимо воли, складывается что-то гладкое, лозунговое: «…верный продолжатель дела Ильича ведёт нас вперёд…» — тьфу ты! Я мотнул головой, отгоняя.

Меня вынесло потоком дальше, к выходу, вверх по ступеням — и я вывалился на свет, на площадь, на февральский воздух, щурясь и моргая.

И понял, что ноги подрагивают.

Не от страха. От… не знаю. От этого места, от мёртвого воскового лица под стеклом, от тысячи людей, идущих к нему как к святыне, от пионеров, клянущихся учиться на «отлично» ради победы над врагом, от собственных мыслей. От всего разом. Я стоял на краю пустой площади, глотал холодный воздух, и меня потряхивало — тонко, изнутри, как после сильного, странного, не своего переживания.

— Ну и аттракцион, — пробормотал я про себя. — Ставим Скайнету пятерку.

Плюс один к Интеллекту, семёрка здоровья и лозунги в голове. Обязательно еще разок загляну к дедушке Ленину за бафом.

Я надвинул кепку, сунул руки в карманы и пошёл обратно — через капающий, оживающий город, мимо трамваев и дворников, к тёплой квартире на Большой Полянке, куда вечером вернётся с дежурства моя красавица.

Глава 19

Решился идти на дело я только девятого февраля.

Два дня ходил вокруг да около, примеривался, тянул. Не трусость — расчёт: соваться к Кремлю без подготовки нельзя, а подготовка требовала того, чего у меня не было, — времени наедине с квартирой