Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

Кроме того, желая расширить ареол охвата, мы на следующий день выехали в соседний район. Ясных планов не было, в 9 грузовиков спокойно погрузилось полторы сотни бойцов, причём с собой взяли и по Максиму с ДП. Так, на всякий пожарный, а то мало ли что случится может, а 9 станковых и 9 ручных пулемётов на считай роту, это страшная сила. Поехали с нами и два оператора, они, как баре ехали в кабинах грузовиков. Почти три часа езды по лесным дорогам, а там… Жаль, что мы опоздали, но быть всеведущими мы не можем. Короче оккупанты развлекались в своём стиле. Не знаю, чем и тут насолили, в суп плюнули или в компот нассали, но население деревни сожгли. Когда мы приехали, сарай уже догорал. Уже опытные бойцы сходу вступили в бой. Поскольку грузовики были без тентов, то установленные на крыши ДП прямо с колёс открыли огонь. Бойцы в своих лохматках, касках и СВТ с ППД, дружно попрыгали с машин. Видимо наш внешний вид сразу психологически надавил на карателей. Ещё бы, с немецких грузовиков по ним вдруг открывают массированный пулемётный огонь, а затем из кузовов спрыгивают не обычные солдаты, а явно специальное подразделение противника, в необычном камуфляже и касках, да ещё и вооружение. Не обычные винтовки, а сплошь или самозарядные, или автоматы и пулемёты.

…Каратели, видимо, ожидали увидеть привычных партизан в телогрейках или гражданской одежде, а столкнулись с организованной атакой неизвестных, которые явно принадлежали к специальному подразделению противника. Наш массированный огонь «с колес» вскрыл их оборону за секунды.

— Прижать к земле! — заорал Петренко, направляя огонь ДП-27 по скоплению немцев у амбара. — Не давать головы поднять!

Наши бойцы действовали слаженно, как на учениях. Двойки и тройки рассредоточились, используя немецкие грузовики как мобильные укрытия. Огонь СВТ был методичным и сухим: ни одной пули в молоко. Немецкий офицер, пытавшийся организовать сопротивление у здания правления, рухнул после первого же выстрела нашего снайпера.

Когда сопротивление было сломлено, я дал команду «Вперед». Мы методично зачищали дома, в которых засели остатки карательного отряда. На их лицах не было ярости — только липкий, холодный страх. Они видели нашу форму, наши маскировочные костюмы, слышали работу автоматики, которой у партизан быть не могло. Вернее быть в таком количестве, не когда абсолютно все вооружены самозарядным или автоматическим оружием, да ещё с таким количеством пулемётов. Кстати тут мы могли не опасаться задеть мирных жителей, их просто не осталось. В дома к засевшим там карателям сначала влетала одна или две гранаты Ф-1, и только затем, после взрыва, туда врывались бойцы с ППД. Короткая очередь в тела, не выясняя, жив немец ещё или уже нет и дальше.

— Пленных не брать, — бросил я, проходя мимо одного из выживших, пытавшегося ползти к лесу. — Сегодня у Арона будет много «материала».

Операторы, не теряя времени, уже вовсю работали. Камеры стрекотали, фиксируя всё: от трупов карателей до лиц моих бойцов — сосредоточенных, холодных, лишенных жалости. Это был уже не просто бой, это была демонстрация силы, предназначенная для кинохроники. Но более всего зрителей должно было впечатлить то, что все бойцы однообразно одеты в маскировочные костюмы «Леший» и вооружены самозарядным и автоматическим оружием. Когда зритель увидит, что в глубоком вражеском тылу работает такая группа, которая при этом использует трофейный транспорт, то уже одно это должно поднять их дух.

К вечеру всё было кончено. Мы быстро собрали трофеи: оружие, документы, жетоны. Пришлось правда попотеть, когда с тел снимали кожу, каждый такой будущий подарок клали в отдельный мешок с его личным жетоном. Это что бы знать, кому именно, вернее кто именно это был раньше. Никаких следов нашего пребывания, кроме ошкуренных тел карателей, не должно было остаться.

— Командир, — ко мне подошел Петренко, вытирая руки. — Мы нашли у их командира списки их «подвигов» за этот месяц. И адреса.

Я взял бумаги. Напротив каждой фамилии значились домашние адреса в Германии. Идеально.

— В машину, — скомандовал я. — Возвращаемся. Сегодня мы не просто отомстили за уничтоженное гражданское население, мы начинали отправку в Германию «бандеролей», которые её точно взорвут.

Пока колонна разворачивалась, я смотрел на догорающий сарай. Мы не успели спасти людей в этот раз — это стало горьким уроком. Но я знал: за этот сарай, за каждого сожженного человека, в Германию полетят десятки посылок с «личным приветом» от 13-й бригады и предупреждением, что пока будут убивать мирных людей, в Германию по почте будут отправляться назад каратели.

Мы уходили в ночь, а над лесом висел только густой дым, который вскоре развеет ветер. В тех комендатурах, которые ещё про нас не знают, скоро узнают, что в этом секторе появилась бригада, для которой нет линии фронта и нет правил. Есть только цель — и неизбежное наказание за преступления против мирных жителей.

— Волков, — сказал я, когда мы отъехали на безопасное расстояние. — Готовь пленку. Москве нужно видеть, как мы приводим приговоры в исполнение.

Капитан кивнул, кутаясь в плащ. Он уже не задавал лишних вопросов. Он просто делал свою работу — обеспечивал «Гридню» статус, который в Москве оценят по достоинству. А я за рулем своего «Опеля» уже строил маршрут до следующей цели. Ровно больше не казалось мне далекой целью. Оно стало неизбежностью.

Работа Арона была кропотливой, почти хирургической. Он не просто выделывал кожу — он готовил «послания», которые должны были пережить годы. Каждый каратель в виде собственной полностью снятой кожи, как шкура какого зверя, каждая бирка с именем и адресом были тщательно упакованы в промасленный пергамент, чтобы содержимое посылки не испортилось в пути и не вызвало подозрений у почтовых служащих раньше времени.

Через два дня после боя возле Бердичева состоялась встреча с подпольщиками. Им передали телегу с посылками, причём для того, что бы телегу случайно не проверили в городе, возница был полицейским. Да, в полиции, которую организовали немцы были не только различные уроды. Хватало там и подпольщиков, которых специально туда отправили для того, что бы знать, что происходит. Вот в и в этом случае, полицай для немцев свой и ни кто в спокойной обстановке проверять его груз не станет.

— Мюллер подтвердил, — негромко доложил капитан, вернувшись в землянку. — На