Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

Командир гарнизона, полковник фон Штейнер, выскочил на крыльцо комендатуры в сопровождении охраны. Увидев изуродованного штурмбаннфюрера СД, полковник застыл. Он подошел к телеге, его лицо стремительно теряло краски, становясь серым, как пепел. В изголовье «пассажира» лежал плотный конверт, скрепленный той самой черной печатью с цифрой «13».

Фон Штейнер дрожащими пальцами вскрыл письмо. Почерк был аккуратным, почти каллиграфическим, на безупречном немецком языке:

«Штурмбаннфюрер Рамм хотел играть в охотника. Теперь он — ваш трофей. Это не просто месть, это правосудие. Каждая минута, которую он проживет в ваших руках, будет напоминанием о том, что ждет каждого из вас за убийства мирных жителей. Мы знаем всё о ваших планах, о ваших перемещениях и о ваших семьях в Германии. Остановите террор, или мы превратим каждый ваш гарнизон в филиал ада, а каждого из вас — в подобие того, что лежит на этой телеге. Время пошло. 13-я бригада, Гридень».

— Срочно! — взревел полковник, очнувшись от оцепенения. — Врача! Сюда, мать вашу, врача!

Появившийся военный врач, бледный как полотно, неуверенно подошел к Рамму. Дрожащими руками он вколол штурмбаннфюреру ампулу морфия, пытаясь хоть как-то облегчить агонию. Рамм дернулся, его взгляд на долю секунды сфокусировался на полковнике. В этих глазах не было просьбы о спасении — в них была мольба о смерти.

Они внесли его в кабинет, на тот самый стол, где еще вчера он строил планы по уничтожению «тринадцатых». Через несколько часов, несмотря на все усилия врача, Рамм испустил дух. Смерть пришла к нему как избавление.

Когда весть о кончине эсэсовца разнеслась по комендатуре, в здании воцарилась гробовая тишина. Фон Штейнер сидел в своем кабинете, глядя на пустое место, где еще недавно лежал один из самых опасных людей СД. Он понимал, что этот день стал точкой невозврата.

— Полковник… — майор Вебер вошел в кабинет, его голос дрожал. — Что нам докладывать в корпус?

Фон Штейнер поднял на него пустой, остекленевший взгляд. Он посмотрел на приколотую к столу печать с цифрой «13».

— Докладывайте, что угодно, — глухо сказал он. — Но знайте: мы больше не охотники. Мы — дичь, загнанная в угол тем, кто не боится ни Бога, ни дьявола. И этот «Гридень»… он не закончит, пока не выжжет нас всех.

В Бердичеве началась паника, которая была опаснее любого наступления. Солдаты отказывались идти в караулы, а офицеры старались как можно реже появляться на улицах после заката. «13-я бригада» достигла своей цели — она заставила врага бояться собственного отражения в зеркале.

А вечером этого дня я услышал интересный разговор, нет, я не подслушивал, просто случайно оказался рядом. Волков всё допытывал моих людей про меня и я мог его понять. Для него, присланного из самой Москвы, специально ко мне, нужно было всё знать про меня. Так я и узнал, что мои люди считают меня полиглотом. Вначале удивился, ведь знал только немецкий, немного английский, но разве что спросить самое простое. Долго думал потом, с чего такое мнение. Ну да, по-немецки говорил, но ведь это не повод говорить, что я полиглот. Потом дошло, в сущности обычная случайность. Захватили в трофеях консервы и попалась банка с надписью по-английски, canned pork, моих скромных знаний в языке хватило, что бы на ходу обронить, что это свиная тушёнка. А получается, что мои бойцы из этого вывели, что я полиглот, говорящий на многих языках и тем самым сами подтвердили свои домыслы о агенте Коминтерна. Ладно, мне это не повредит, зато много вопросов сняло, а теперь, когда у меня появилась связь с Большой Землёй и возможность поставок, то следует этим воспользоваться.

На базе стоял привычный рабочий гул. В дальнем углу, в мастерской, оборудованной в одной из землянок, пахло оружейным маслом, окалиной и крепким махорчным дымом. Мой собеседник — старшина Захар Ильич, в прошлом мастер армейских оружейных мастерских, а ныне наш главный «кулибин», — с интересом вертел в руках «ТТ».

— Не мучай железо, командир, — Ильич, крякнув, отложил пистолет на верстак. — Не будет он нормально работать с глушителем. Конструкция такая — ствол при выстреле качается, запирание серьгой. Поставишь надульник — либо автоматику разобьет, либо дуть начнет в лицо пороховыми газами так, что глаза выест. А про Люгер даже не заикайся: у него ствол при откате двигается. Любой лишний вес на дульном срезе — и он превратится в однозарядную пукалку.

Я задумчиво кивнул. Техническая логика была железобетонной.

— А что тогда по «Маузеру»? — спросил я, доставая из чехла тяжелый С-96, который случайно попал нам в трофеи и попался мне на глаза. Знаменитый комиссарский маузер, просто взял себе из интереса. — Десять патронов — это хорошо, но мало для работы в тесноте, хотя… Если делать большой заказ, то кроме глушителя могут и магазин увеличить, это не у нас, считай на коленке собирать.

Ильич взял «Маузер», с любовью провел пальцем по граням колодки. — Вот это — инструмент. Запирание клиновое, ствол при выстреле двигается коротко и прямолинейно, без перекоса. Сюда можно хоть черта лысого прикрутить. Магазин? Если расширить приемник и переделать подаватель, можно на двадцать зарядов замахнуться. А интегрированный глушитель… — он прищурился. — Если ствол удлинить и сделать его наборным, с камерами экспансии, звук «убьем» в ноль. Только металл нужен качественный, легированный.

Я набросал на бумаге схему: многокамерный глушитель с обтюратором, который должен был эффективно отсекать газы. Рядом нарисовал пламегаситель для СВТ — считай тот же глушитель, только значительно укороченный. Будет полностью убирать вспышку и немного глушить и рассеивать звук. Затем, подумав, быстро черканул эскиз МОН — направленного фугаса с готовыми поражающими элементами, который мы собирались сами «штамповать» из всего металлического мусора, что находили в разрушенных селах. Только зачем самим теперь этим заторачиваться, когда есть Москва.

Волков, стоявший в тени, внимательно слушал наш диалог. Он видел, как я с аптекарской точностью ставлю задачи мастеру, превращая наш арсенал из случайного набора трофеев в специализированный инструмент для «холодной» работы. В итоге в Москву улетел заказ на 50 револьверов с глушителем БРАМИТ, всё же он точно работает совсем бесшумно, это для особых случаев. Ещё 150 переделанных маузеров и три сотни пламегасителей к СВТ и разумеется МОН, их аж целых 1000 штук. Проси больше, тогда получишь хоть минимум нужного, но к моему удивлению через две недели привезли всё, что заказал.