Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

завтра запланирована отправка почтового состава в сторону Бреслау. Наш человек в распределительном центре уже получил указания: посылки должны попасть в вагоны с пометкой «полевая почта». Они дойдут до адресатов в Германии как обычные бандероли, отправленные с фронта. А самым циничным тут было то, что отправителем значился сам каратель, чьи останки и были в посылке.

Я подошел к карте. Житомир и Ровно ждали, но теперь я понимал: мы нанесли удар туда, где у немцев не было фронта — в их семьи.

— Пусть получают, — сказал я, глядя в окно на своих бойцов, которые, не дожидаясь рассвета, заканчивали проверку двигателей «Опелей». — Пусть каждая фрау в Рейхе знает, чем занимается её муж, когда пишет домой «всё спокойно, в деревнях тишина».

Вести о «посылках» дошли до нас спустя три недели. Волков, получив шифровку из Москвы, выглядел ошарашенным. Он вызвал меня в штаб, где в углу уже привычно стоял «штурмбаннфюрер» Рамм, ставший свидетелем нашего очередного успеха.

— Центр передает отчеты от агентуры в Германии, — начал Волков, не глядя мне в глаза. — В тех городах, куда пришли «посылки», начались беспорядки. Гестапо проводит массовые аресты, проверяя всех почтовых служащих. Но самое главное — эффект страха. Немцы теперь боятся вскрывать любую корреспонденцию пришедшую от их воюющих родственников. Они боятся почтальонов. Это парализовало нормальный обмен новостями между фронтом и тылом.

Я усмехнулся. Мои руки сжимали планшет с картой Ровно. — Они создали систему террора, — сказал я, глядя на пустые стеклянные глаза Рамма. — Мы просто сделали в ответ эту систему адресной. Теперь война для них не на карте, она у них на обеденном столе.

— Но есть и обратная сторона, — добавил Волков. — Берлин в ярости. Они перебрасывают в наш сектор дивизию, усиленную жандармерией и полевой разведкой. Они хотят найти не отряд, они хотят вырезать нас под корень, чтобы стереть память об этом позоре.

— Отлично, — ответил я, выпрямляясь. — Пусть идут. Нам как раз нужно больше «материала» для Арона, и тем страшнее для них будет, когда присланные сюда войска так тут и останутся, сгинув полностью в наших лесах.

Я понимал, что ставки подняты до предела. Впереди была дорога на Ровно — логово нацистской администрации, где мы должны были показать, что «13-я бригада» — это сила, которая не просто действует в тылу, а диктует свои условия игры.

Типичный немецкий городок под Нюрнбергом. Фрау Гретхен Нуссбаум, жена обер-ефрейтора, служившего в том самом карательном батальоне, получила уведомление о посылке. Она ждала вестей — муж писал, что скоро получит отпуск. Когда почтальон, уставший и замотанный, оставил на пороге тяжелый сверток, обмотанный шпагатом, сердце Гретхен забилось в радостном предвкушении: «Гостинцы с Востока». Муж уже присылал ей подарки из далёкой России, в том числе и изумительную пуховую шаль, которой обзавидовались все соседки. Интересно, а что её Гюнтер прислал ей на этот раз. Она вскрыла посылку на кухонном столе. Внутри лежал аккуратно сложенный пергамент, когда она его развернула, то вначале даже не поняла что это. Плотно уложенный свёрток явной кожи. А когда она его достала и развернула… Крик, который она издала, слышали соседи на всей улице. Когда к ней приехала вызванная соседями полиция и местный представитель НСДАП, они не нашли слов. Сама фрау Нуссбаум была в невменяемом состоянии, на полу лежала большая, выделанная кожа, явно снятая с человека. Сунувшаяся соседка, внезапно узнала в ней Гюнтера и побледнев, пулей выскочила из дома, после чего её долго рвало.

В посылке полиция нашла армейский жетон обер-ефрейтора Гюнтера Нуссбаума, а также отпечатанное на машинке письмо: Госпожа Нуссбаум, ваш муж, обер-ефрейтор Гюнтер Нуссбаум повинен в массовых репрессиях против мирного населения Советского Союза. Согласно приговору военного трибунала вынесенного 13 бригадой специального назначения войск НКВД СССР, ваш муж был казнён. Высылаем вам его останки, также хотим вам сообщить, что после того, как Германия будет оккупирована нашими войсками, вы, как жена военного преступника будете репрессированы и сосланы в Сибирь. Преступления ваших солдат против мирного населения не останутся безнаказанными. За все свои преступления придётся отвечать.

Ниже был штамп бригады. В тот же день дом был оцеплен, а фрау Гретхен — отправлена в психиатрическую лечебницу, так как она не переставала кричать, даже когда её выносили на носилках. Власти пытались всё засекретить, но такие вещи невозможно скрыть в городке, где каждый знает каждого. Весть о «посылке от русских» распространилась по городку за час. К тому же такие посылки пришли в разные города Германии и вскоре слухи о них, не смотря на все старания властей скрыть это, разлетелись по всей стране.

Берлин. Рейхсфюрер-СС Генрих Гиммлер. Совещание в бункере

В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. На столе перед Гиммлером лежали фотографии посылок, изъятых гестапо по всей Германии.

— Господа, — голос Гиммлера был ледяным, — мне доложили, что в наших тылах завелась не просто банда. У нас есть проблема, которая угрожает самому фундаменту нашего порядка. «13-я бригада НКВД». Они не убивают — они «десакрализируют» смерть.

Он с силой ударил ладонью по столу, указывая на отчеты из Бердичева.

— Полковник фон Штейнер, командовавший дивизией, попытался скрыть обстоятельства смерти штурмбаннфюрера Рамма. Он подал рапорт о «героической гибели в бою». Мне плевать на его трусость, но мне не плевать на то, что это привело к потере драгоценного времени. Наши офицеры боятся признаться в том, с чем столкнулись!

Генерал СД, стоявший напротив, вытянулся в струнку.

— Рейхсфюрер, наши люди в Бердичеве подтверждают: методы этой бригады — это спланированная психологическая атака. Они используют наших же солдат, чтобы запугать наше население. Это уже не партизанская война. Это попытка дотянуться до каждого немецкого дома.

— Кто этот «Гридень»? — прошипел Гиммлер, впиваясь взглядом в донесение. — Он превратил офицера СС в предмет интерьера и рассылает остатки наших людей почтой? Это не НКВД. Это личное оскорбление всей организации.

— Они используют кадровые подразделения, — продолжал генерал. — Спецтехника, автоматическое оружие, даже операторы, которые документируют каждое их преступление для кремлевской хроники. Фон Штейнер будет немедленно арестован и предан суду за сокрытие фактов. Но это не решит проблему. Нам нужна зачистка, которую этот сектор еще не видел.

— Нет, — отрезал Гиммлер, вставая из-за стола. — Обычная зачистка их только раззадорит. Они хотят, чтобы мы бросили туда дивизию? Мы её бросим. Но эта дивизия будет иметь одну задачу —