Субботние беседы. Истории о людях, которые делают жизнь интереснее - Майя Гельфанд

– Вы, как человек, победивший тоталитарную систему, считаете, сегодня есть силы, которые могут повлиять на тоталитарные государства и разрушить их изнутри? Я говорю, в первую очередь, про Иран.

– Иран – это хороший пример. Когда вы закончите читать мою первую книжку, почитайте мою вторую книжку. Она называется «В защиту демократии» и, благодаря энтузиазму президента Буша, стала очень известной. Там я, как раз, упоминаю Иран. Однажды президент Грузии Саакашвили приезжал в Израиль и рассказал мне, как недавно был в Иране: «Ты знаешь, страшно напоминает Советский Союз в последние годы своего существования. Все официальные люди ругают Америку, а в неофициальных беседах завидуют Америке». И я тогда страшно обрадовался, а никто не понимал, почему. Я объяснял, что это означает, по моей теории, что иранский народ за одно поколение превратился из true-believers, то есть искренне верящих, в double-thinkers, то есть в двоемыслящих. И то же самое говорили диссиденты из Египта и Сирии, которые тогда уже, в 2007-м году, предсказывали Арабскую весну. Они были уверены, что Иран – первый кандидат на революцию, в котором к тому моменту существовали и профсоюзы, и женские организации, и студенческие союзы.

– И что же произошло?

– А произошло то, что в 2009-м году к власти в США пришел президент Обама. Ведь что такое революция? Она происходит тогда, когда страх перед властью ослабевает. И начинается волна, снежный ком. Когда сначала выходят на улицы десятки самых смелых. Потом тысячи, потом десятки тысяч и, в итоге, власть меняется. В Иране к этому подошло. Сотни тысяч людей вышли на демонстрации. Все, что нужно было в этот момент, это, чтобы великий и свободный мир сказал: «Мы с вами». И вместо этого президент Америки, лидер свободного мира, говорит, что «для нас важно обнять режим, а не протянуть ему руку помощи». Это все равно, что в кипящий котел налить холодной воды и потушить все бурление. И это было самое большое предательство свободного мира в современной истории. Обама так хотел преуспеть в переговорах с режимом, что предал иранский народ. Это, к сожалению, то, что происходит со свободным миром.

– Сегодняшний американский президент может изменить ситуацию?

– Не думаю. Ведь наша борьба шла на двух фронтах. Мы боролись с режимом изнутри, а сенатор Джексон, а потом и Рейган, оказывали давление снаружи. А президент Никсон и Киссинджер, наоборот, были нашими врагами, потому что сопротивлялись любому открытому давлению на СССР. Нашим героем был сенатор Джексон, который внес свою знаменитую поправку. А сейчас… Я не думаю, что есть силы, которые могут повлиять на ситуацию с тоталитарными режимами в мире извне. Трамп встречается с Ким Чен Ыном и говорит, что он хороший парень, и корейский народ любит его. Трамп даже не думает на тему прав человека в мире. Обама, так хотел построить мост между христианским и мусульманским миром, что он не был готов выступить в защиту ни одного диссидента ни в Египте, ни в Сирии, ни в Иране, зато готов был стать другом всех диктаторов в арабском мире.

– Вы узнали о том, что такое двоемыслие еще в детском саду, когда во время похорон Сталина плакали вместе со всеми, хотя вам дома уже объяснили, что он был нехороший человек. А сегодняшний диктат со стороны общества вас не пугает? Когда инакомыслие преследуется, когда высказывание вслух своего мнения – это мужественный поступок, а адепты секты Святого Обамы заполонили все СМИ.

– Левый либеральный лагерь, который в мое время боролся против диктатуры, постепенно превратился в свою полную противоположность. Они приняли главную концепцию советской пропаганды о том, что мир – это главная ценность. Нет, свобода – это главная ценность. И ради этого они жертвуют всем. И ради этого можно задавить любой голос. Это именно то, что хотел Советский Союз. Его давно нет, а пропагандисты существуют.

– Вас это не пугает?

– Нет, меня уже сложно испугать. Меня это заботит. Но то, что у нас есть эта проблема – это безусловно. Даже в Америке, в бастионе свободы, посмотрите, что происходит! Университетские кампусы превращаются в место, где люди боятся высказать свое мнение. Я впервые столкнулся с этим в 2001-м году во время Второй интифады, когда страна была залита кровью. И, приехав в Израиль, мне один либеральный еврей говорит: «Для меня было бы лучше, чтобы Израиль вообще не существовал, тогда я бы не нес ответственность за все, что вы там творите». А другие объясняли: «Мы очень симпатизируем Израилю, но высказать это открыто не можем». И я понял, что самая главная площадка борьбы за судьбу еврейского народа – это американские университеты.

– За почти двадцать лет ситуация только ухудшилась.

– Когда я был в Сохнуте, я отправлял наших посланников в кампусы для того, чтобы они помогли почувствовать евреям, что им нечего стесняться. Сегодня более пятидесяти процентов молодежи были в Израиле. И это огромное достижение.

– Тем не менее, эту войну мы проиграли.

– Смотря как вы оцениваете ситуацию. У нас стало гораздо больше врагов. Но стало и гораздо больше евреев, которые чувствуют свою связь с Израилем. Так же, как государственный антисемитизм способствовал самоидентификации евреев Советского Союза, так же и академический и бытовой антисемитизм, который сегодня разгуливает по кампусам американских университетов и улицам городов Европы, способствует возвращению евреев к своему народу. Антисемитизм – это не наша проблема, это проблема руководителей христианского мира и их желания сохранить свою цивилизацию. Мы, как евреи, сохранимся. А они?

После встречи меня не покидало ощущение, что очень многое мы не успели обсудить, многие вопросы я не успела задать, что одно интервью не может уместить весь масштаб личности такого человека, как Натан. Но, увы. Его плотное расписание не подразумевает длинных бесед с прессой. Поэтому мне оставалось только напоследок угостить Натана Щаранского изысканным сливочно-манговым суфле.

Сливочно-манговое суфле

Ингредиенты:

Для сливочного суфле:

– 70 мл. сливок

– 70 мл. молока

– 3 желтка

– 70 гр. сахара

– 50 гр. белого шоколада

– 200 мл. взбитых сливок

– 15 гр. желатина

Для манговой начинки:

– 50 гр. мангового пюре

– 10 гр. желатина

Способ приготовления:

Развести 10 гр. желатина в 15 мл. воды. Смешать с манговым пюре.

Заварить крем из сливок, желтков, сахара, молока. Довести до температуры 82 градуса и снять с огня. Ввести шоколад, размешать, остудить. Добавить взбитые сливки и желатин.

Выложить сливочное суфле в форму, остудить. Сверху выложить манговое пюре и отправить в холодильник.

Аркадий Майофис. История о жестоковыйном упорстве

Мы встретились в жаркий летний день на пыльной железнодорожной станции. «А вы принципиально не водите машину?» – осторожно поинтересовалась я. «Нет. Раньше меня возил водитель, и у меня не было необходимости самому водить машину. А в Израиле у меня столько проблем, которые нужно решить, что вопрос о том, чтобы начать водить машину, для меня стоит на последнем месте. Кроме того, я думаю, что когда-нибудь у меня снова появится водитель, который будет меня возить» – ответил он мне. «В Израиле так не принято» – сказала я тоном старшего товарища. «Тогда я введу такую моду». Он сказал это так, что я почему-то поверила. Мой сегодняшний собеседник – Аркадий Майофис, в прошлом владелец телекомпании ТВ-2 из Томска, а сегодня – производитель вкусных сувениров под брендом YOFFI.

– Аркадий, я не буду вас спрашивать, как из мини-олигарха по выражению израильских СМИ, вы стали торговцем финиками, как вы сами себя называете. Я даже не буду спрашивать, как человеку с фамилией Майофис жилось в Томске. Я хочу спросить о другом. Как вы решились на такой шаг, и в пятьдесят с лишним лет сменили страну, профессию, да еще и стали отцом троих детей?

– Всего у меня пятеро детей. Трое последних родились в Израиле.