Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

В этом письме нет подробностей, которые Лариса записала в очерке «Казань», напечатанном в газете «Известия» под рубрикой «Письма с Казанского фронта в 1918 году». Где-то на хуторе Ларисе пришлось принимать затянувшиеся роды, хозяин в благодарность отвез её к приставу в Казань.

В Москве взятие Казани вызвало настоящую панику. 11 августа ЦК партии большевиков обратился к трудящимся Советской России с призывом: «Волга должна быть Советской!»

В призыве говорилось: «50 миллионов пудов нефти, несколько миллионов пудов бензина, несколько десятков миллионов пудов хлеба, миллионы пудов астраханской рыбы — вот что загородили разбойники на своих затонах на Волге».

7 августа в Москве на Казанском вокзале начал формироваться «поезд Троцкого». Его часто называют бронепоездом, но только несколько его вагонов имели лёгкое бронирование, да и скорей всего оно было установлено после сентября 1918 г.

Вооружение поезда только пулемётное. В некоторых изданиях есть фото «бронепоезда Троцкого» с бронеплощадками и орудиями, но это фото другого бронепоезда — № 12 «Им. Троцкого».

Поезд Троцкого тянули два паровоза. Первоначально в поезде было 15 вагонов. Вагон самого Троцкого ранее использовался министром путей сообщения Российской империи. Паровозы и вагоны имели телефонную связь. В поезде размещалась мощная радиостанция. В поезде размещался штаб Троцкого и его охрана (около 200 человек).

Где-то как-то Лариса оказалась в штабе Троцкого и в его постели. Лариса никогда прямо не говорила о деталях связи с Троцким. Но её письма к Льву Давыдовичу полны фамильярностей, которые допустимы лишь между близкими людьми. Представим на секунду, что капитан князь Болконский так обращался бы к фельдмаршалу Кутузову.

В письмах домой Лариса писала о Троцком коротко и неясно: «Троцкий вызвал меня к себе, я ему рассказала много интересного. Мы с ним теперь большие друзья, я назначена приказом по армии комиссаром разведывательного отдела при штабе (прошу не смешивать с шпионской контрразведкой), набрала и вооружила для смелых поручений тридцать мадьяр, достала им лошадей, оружие и от времени до времени хожу с ними на разведки. Говорю с ними по-немецки».

23 августа Раскольников был назначен командующим Волжской флотилией. Его заместителем стал Н.Г. Маркин, а Рейснер — комиссаром штаба флота.

Ну а штаб флота в августе 1918 г. разместился на царской яхте «Межень». Формально царских речных яхт в Российской империи не существовало, однако в 1885 г. на Сормовском заводе по заказу министерства путей сообщений были заложены два парохода «для служебных поездок». Эти пароходы — «Межень» и «Стрежень» — представляли собой красивые яхты с обводами клиперов. Внутренние помещения их были отделаны драгоценными породами дерева, а мебель и гобелены были в стиле Луи XIV. Однако оба судна в справочнике судов Речного регистра числились «буксирами с железными корпусами».

Увы, особы императорской фамилии редко путешествовали по рекам. Так, «Межень» впервые была использована по назначению лишь на три дня в июле 1899 г., когда великий князь Владимир Александрович изволил вояжировать из Ярославля до Рыбинска. В июле 1910 г. на «Межени» совершила паломнический тур великая княгиня Елизавета Фёдоровна. В историю же «Межень» вошла в 1913 г. в ходе торжеств по случаю 300-летия династии Романовых.

Было решено, что царское семейство прибудет в Нижний Новгород поездом, а затем проследует на «Межени» вверх по Волге до Ярославля. Для этого сформировали специальную эскадру в составе путейских (казённых) пароходов «Нижний Новгород», «Межень», «Стрежень», «Екатерина», «Орёл» а также больших пассажирских пароходов общества «Самолёт» — «Император Александр Благословенный» и «Царь Михаил Фёдорович».

Заранее на Волгу отправилась большая группа офицеров с моряками царских яхт. Под их руководством «Межень» и «Стрежень» были переделаны с особой роскошью. Удалось установить даже весьма внушительные ванны для купания высочайших особ.

Первый комиссар Волжской флотилии Лев Берлин позже вспоминал: «В середине августа Лариса Михайловна отправилась с нами из Свияжска в Нижний Новгород. Необходимо было ускорить вооружение кораблей. Лариса Михайловна много шутила в связи с тем, что совершает эту поездку на бывшей царской яхте “Межень”. Она по-хозяйски расположилась в покоях бывшей императрицы и, узнав из рассказа команды о том, что императрица нацарапала алмазом своё имя на оконном стекле кают-компании, тотчас же озорно зачеркнула его и вычертила рядом, тоже алмазом, своё имя».

11 августа на фронт вместе с «Меженью» вышли баржа «Серёжа» (плавучий форт) и канонерка «Ваня № 5» под командованием Н.Г. Маркина. На борту «Вани» среди матросов был 17-летний пулемётчик Всеволод Вишневский.

В июле 1918 г. вместе с отрядом Вишневский был отправлен в Нижний Новгород. В гостинице «Сорокинское подворье» в Канавине шла запись в Волжскую военную флотилию, на стене висело обращение, написанное Н.Г. Маркиным: «От желающих поступить в морской отряд требуется признание платформы Советской власти и безукоризненная честность как по отношению к начальству, так и к своим товарищам. Не имеющих этих качеств, просим не беспокоиться». Маркин ко всем обращался на «вы».

Всеволод Вишневский на корабле «Ваня» встретил друга на всю жизнь — пулемётчика Петра Попова, а также Ларису Рейснер, которая не раз там бывала. Вот отрывок из стенограммы выступления Вишневского перед актёрами Камерного театра:

«Лариса Рейснер — петербургская культура, ум, красота, грация. Человек, который как-то пришёл на флот и как-то сумел подчинить реакционную группу офицерства.

Когда она пришла к нам, матросам, мы ей сразу устроили проверку: посадили на моторный катер-истребитель и попёрли под пулемётно-кинжальную батарею белочехов. Даём полный ход, истребитель идёт, мы наблюдаем за “бабой”. Она сидит. Даём поворот, она: “Почему поворачиваете? Рано, надо ещё вперёд”. И сразу этим покорила. С того времени дружба. Ходили в разведку. Человек показал знание, силу. Мы сначала не верили: “Пришла какая, подумаешь!”

Легендарный герой Гражданской войны Вольдемар Азин (первый справа) среди боевых товарищей. Рядом с ним Лариса Рейснер

Очень активная, очень напряжённая, напористая и очень простая. Я помню такой случай. 1 октября 1918 года наш корабль погиб. В живых осталось тридцать человек. Мы сидим, греемся, дают кофе, спирт. Подходит Лариса: “Расскажите”. Меня толкают: “Валяй, ты умеешь”. Рассказал. Она выслушала, потом подошла и… поцеловала в лоб. Парни заржали, она посмотрела, и все утихли. Это было просто и у меня осталось на всю жизнь…»

Вот ещё несколько воспоминаний современников о службе Рейснер на яхте «Межень».

Так, военмор М. Кулик рассказывал: «В кругу товарищей мы всегда вспоминаем Ларису Михайловну добрым словом. Моряки Волжской флотилии и красноармейцы 5-й и 2-й армий очень уважали и искренне любили Ларису Рейснер за её революционную отвагу, за исключительную чуткость к людям. Маркин высоко ценил её мужество. 1 октября