Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

около 15 кабельтовых [2745 м]. Одним из первых снарядов “Ваня” был поврежден и загорелся. В то же время из-за Пьяноборского острова показалось 6 неприятельских вооруженных пароходов. “Ольга” и “Прыткий” пытались подойти к горящему “Ване”, чтобы оказать ему помощь, однако были засыпаны снарядами с береговой батареи и судов. Для оказания помощи людям с “Вани” были посланы два быстроходных катера и шлюпки с миноносцев. Катерам удалось вытащить из воды 18 человек, часть команды спаслась вплавь на берег. Количество погибших ещё не выяснено. Во время боя было попадание в “Ольгу”. На “Ольге” большая пробоина в кормовой части, на “Товарище” случилась поломка в машине. Эти обстоятельства, а также недостаток снарядов у “Разина” и “Ретивого” не позволили флотилии перейти в наступление. После наступления темноты суда спустились к Икскому Устью для пополнения запасов»[27].

Эсминец «Прыткий», сзади плавбатарея «Серёжа»

Зато Лариса Рейснер описала сей бой в красках. Передаю её рассказ в интерпретации А.Ф. Назарова: «Л. Рейснер писала об этом бое:

“Привыкший к опасности, влюбленный в нее как мальчишка, Маркин дерзко решает: принять на себя огонь батарей и атаковать врага. “Ваня-коммунист” стремительно рванулся к мысу.

— По батареям белых огонь! — скомандовал Маркин.

Носовое орудие посылало снаряд за снарядом. Белые молчали.

— Осейчук, повторить точнее!

На этот раз снаряды ложились у цели. Поленница взлетела вверх. Видна опрокинутая пушка. Но вторая обрушила огонь по флагману. Повреждено гребное колесо. По судну открыли огонь другие орудия противника. Снаряды взрывались перед носом, за кормой. Осколки разорвали сигнальные фалы левого борта. Упал, обливаясь кровью, рулевой. Ранен лоцман. За штурвал встал комиссар.

Из-за Пьяноборского острова показались вражеские корабли. Они с ходу застрочили по “Ване-коммунисту”. Из-за сосен правого берега заработали пушки врага. Река покрылась фонтанами и кипящей пеной от частных разрывов снарядов.

К Маркину подбежал юнга и схватился за штурвал.

— Не сомневайтесь, справлюсь!

— Марш отсюда! Сейчас же в трюм! — крикнул комиссар.

— Вы же ранены, в крови! — взмолился юнга.

С миноносца “Прыткий” командующий спросил:

— Маркин, в кого стреляете?

— По береговым батареям и по шести вражеским судам!

— Немедленно отходить! — передали с “Прыткого”.

Лариса Рейснер указывала на взрывы вокруг “Вани-коммуниста” и просила, умоляла командующего спасти Маркина, его команду, флагман комиссара. “Прыткий” сделал бешеный прыжок вперед. Но перед ним встала стена сосредоточенного огня противника. Он отскочил назад. В этот момент над рубкой “Вани-коммуниста” разорвался снаряд. Маркина отбросило от штурвала. Юнга помог ему встать и добраться до переговорной трубки.

— Кулик, самый полный назад! — прохрипел комиссар и бросился подавать снаряды к орудию, расчет которого был перебит.

“Ваня-коммунист” начал медленно отходить. В это время снаряд попал в кожух под мостик. Обшивка с сильным треском лопается. Из-под кожуха с оглушительным свистом вырывается пар. Разбит штуртрос и телеграф. Канонерка теряет управление, кружится на месте. Горят надстройки и ходовой мостик. Кормовое орудие изуродовано. Комендор эстонец Палланго и ещё двое из артиллерийской прислуги сражены насмерть.

“Ваня-коммунист” тяжело изранен, но люди, обливаясь кровью, продолжают борьбу. Носовое орудие Осейчука не прекращает огня, неумолимо трещат пулемёты. Окровавленные матросы тушат пожар, заделывают пробоину, стреляют… Маркин управляет боем. Своим внешним спокойствием и четкой распорядительностью он действует успокаивающе на каждого матроса.

Машинисты Кулик и Попов пытаются устранить повреждения, но ничего сделать не могут. Тогда, перекрыв пар, они выбрались на палубу и стали сражаться вместе с товарищами.

Пренебрегая смертельной опасностью, по просьбе Ларисы Михайловны Рейснер, миноносец “Прыткий” делает ещё одну отчаянную попытку пробиться к “Ване-коммунисту” и взять его на буксир. Около миноносца разрывается снаряд за снарядом. Корабль вынужден был вернуться…»[28]

Итак, по этой версии, именно Ляля командовала красной флотилией у Пьяного Бора.

16 октября красная флотилия двинулась от Пьяного Бора к устью реки Белой. В стычке с белой флотилией красные захватили паровой буксирный катер «Алексей». Затем белые суда ушли вверх по реке Белой, пардон за каламбур, но он не мой, а Её Величества Истории. В устье реки Белой было затоплено две баржи с камнями, чтобы воспрепятствовать проходу красной флотилии. В свою очередь, Раскольников и не пытался гнаться за белыми, а распорядился выставить в устье Белой у деревни Чеганда минное заграждение.

На боту «Межени» Лариса написала свыше 10 газетных очерков. Она красочно описала освобождение пленных в селе Гальяны:

«Наутро 18 октября город и войска встречали заключённых. Тюрьму подвезли к берегу, спустили сходни на “Разина” — огромную железную баржу, и через живую стену моряков 432 шатающихся, обросших бледных сошли на берег. Вереница рогож, колпаков, шапок, скрученных из соломы, придавали какой-то фантастический вид процессии выходцев с того света… Раскольникова на руках внесли в столовую, где была приготовлена горячая пища и чай. Неописуемые лица, слова, слезы, когда целая семья, нашедшая отца, брата или сына, сидит возле него, пока он обедает и рассказывает о плене и потом, прощаясь, идёт к товарищам-морякам благодарить за спасение.

В толпе матросов и солдат мелькают шитые золотом фуражки тех немногих офицеров, которые проделали весь трёхмесячный поход от Казани до Сарапула. Давно, думаю, их не встречали с таким безграничным уважением, с такой братской любовью, как в этот день».

Корабли красной флотилии поднялись вверх по течению реки Белой на 100 км выше устья. Однако 6 ноября начался спад воды в Каме. Температура воздуха упала до минус 2 °C, воды минус до плюс 1 °C. Командование флотилии приняло решение уводить флотилию на зимовку в Нижний Новгород. На Каме были оставлены лишь два судна — «Товарищ Маркин» и «Крестьянин Товарищ». На реке Белой поставили минное заграждение.

Волжская флотилия становилась на зимовку. 11 октября 1918 г. Троцкий назначил Раскольникова командующим Балтийским флотом. Вместе с ним в Петроград отправилась и Лариса.

Одной из загадок пребывания Ларисы на Волжской флотилии является время её знакомства с Сергеем Адамовичем Колбасьевым. Это был уникальный человек — моряк, прозаик-маринист, поэт, радиолюбитель, энтузиаст джаза.

Колбасьев Сергей Адамович с дочкой Галиной

Сергей Колбасьев родился в Одессе в дворянской семье Адама Колбасьева — родного брата морского офицера Евгения Колбасьева. Мать Сергея Эмилия Петровна и Екатерина Александровна Пахомова-Рейснер всю жизнь были самыми близкими подругами. В гимназии Сергей учился вместе со своим одногодком Игорем Рейснером.

Проучившись в гимназии Людмилы Лентовской шесть лет, Сергей Колбасьев по протекции дяди Евгения Колбасьева, ставшего к этому времени капитаном 1-го ранга, в 1915 г. поступил в Морской корпус.

В начале весны 1918 г. Морской корпус решением Совета Народных Комиссаров был закрыт. Всех обучавшихся в Морском корпусе распустили по