Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Второй мальчик, примерно младше на год, но почти такой же по внешности, прижался к ноге так отчаянно, обхватив её обеими руками, будто боялся, что я исчезну или убегу, если он отпустит хоть на одно мгновение. Те же золотые кудри, только чуть короче и светлее на солнце. Те же яркие зелёные глаза, полные надежды и нетерпения. Если бы не небольшая разница в росте и возрасте, их легко можно было бы принять за близнецов.

— Мы ждали! — выкрикнул он, подпрыгивая на месте от возбуждения и заставляя мою ногу двигаться вместе с ним. — Целую неделю ждали!

Я застыла на месте, абсолютно не зная, что мне делать с этими крошечными существами, висевшими на мне как цепкие лианы на старом дереве.

Паника, только начавшая отступать после помощи Лиса, вернулась новой ледяной волной и накрыла с головой.

— Я...

— Дядя Лис! — продолжал старший мальчик, не давая мне договорить, и голос его стал заговорщицким, полным детского восторга перед чем-то запретным и невероятно интересным. — Когда мы украдём яблоки с Древа Вечного Лета! Те, что никогда не гниют!

Младший на моей ноге закивал так энергично, что золотые кудри запрыгали во все стороны. — Папа не разрешает! Сказал, до Праздника Урожая надо ждать!

А ты обещал сейчас! Ты же обещал!

— И ещё ты обещал показать нам секретные ходы в нашем дворце! — добавил старший, не ослабляя мёртвой хватки на моей шее, и теперь говорил почти шёпотом, будто делился величайшей тайной мира. — Те самые, где никто никогда не бывает! Которые ведут в папину сокровищницу! Ты обещал!

Крошечные ручки сжались на моей шее крепче, требовательно.

— Я... — слово снова застряло в пересохшем горле, вышло хрипло и совершенно неуверенно, абсолютно не похоже на то, как Алистор разговаривал бы со своими любимыми племянниками, которых явно обожал и которым много чего обещал.

— НЕЙТАН! ЭЛИО! А НУ-КА ПРЕКРАТИТЕ ОТ МЕНЯ УБЕГАТЬ!

Женский, яростный крик прорезал двор насквозь, полный той неукротимой материнской ярости, не знающей пощады и не терпящей никакого неповиновения.

— СЕЙЧАС ЖЕ ВЕРНИТЕСЬ КО МНЕ, ИНАЧЕ Я ВСЁ РАССКАЖУ ВАШЕМУ ОТЦУ!

Все головы во дворе повернулись на этот крик одновременно, как по невидимой команде. Толпа фейри расступилась автоматически, инстинктивно освобождая проход, и я наконец увидела её.

Через двор бежала фейри. Рыжие волосы растрепались, выбились из хвоста, падали на лицо. Джинсы рваные на коленях, чёрная майка с выцветшим логотипом — The Clash, узнаваемые буквы, потёртые от стирок. Белые кроссовки, грязные, со следами травы.

Никакого платья. Никаких украшений, кроме подвески на шее — крохотное солнышко, инкрустированное мелкими бриллиантами, сверкавшее на груди единственным признаком статуса. Никакой королевской осанки.

Обычная мать, гонящаяся за непослушными детьми.

Я знала, кто она.

Орден учил нас, орден следил. Орден знал каждого короля, каждую королеву, каждое значимое имя в Подгорье. Досье на столе мастера Дрейка — толстые папки с фотографиями, отчётами, наблюдениями. Часы лекций, где мы запоминали лица, имена, связи.

Кейт Морроу. Королева Лета. Жена Оберона.

Наполовину человек наполовину фейри, проживший всю сознательную жизнь в смертном мире, не зная о своём происхождении. Спасла Короля Лета, когда он был без памяти и магии. Попала в Подгорье. Обрела брата — Алистора. Обрела отца — Короля Осени. Вышла замуж за Оберона и стала королевой.

Её история была легендой среди охотников. Человек среди фейри. Смертная, носившая корону. И не важно, что она наполовину фейри. Для нас она оставалась человеком.

Но то, что я увидела, превзошло все ожидания.

Джинсы, футболка The Clash и грязные кроссовки.

Весь этот фейри-этикет, вся эта элегантность, вся эта величественная чопорность — посланы к чёрту одной потёртой майкой и растрепанными волосами.

В груди шевельнулось что-то тёплое, непрошенное и неожиданное.

Улыбка коснулась губ — сама, без моего разрешения, прежде чем я успела её остановить.

И имя вырвалось шёпотом, прежде чем я поняла, что говорю:

— Кейт?

Она замерла на полушаге, на полуслове, на полувдохе.

Её взгляд распахнулся широко. Рот приоткрылся. На лице промелькнуло столько эмоций за одну секунду, что я не успела разобрать — шок, облегчение, радость, боль.

Она рванула с места.

Три быстрых шага. Она схватила меня за предплечье, дёрнула вперёд — сильнее, чем я ожидала — и обняла сверху, прижимаясь к моим плечам.

Нейтан всё ещё висел на шее, Элио — на ноге. Кейт обняла нас всех разом.

— Боже, — выдохнула хрипло, и интонация сломалась. — Мы так переживали. Три дня без вести.

Аромат ударил в нос — что-то цветочное, лёгкое, человеческое. Запах яблочного шампуня смешивался с чем-то тёплым, знакомым. Тепло живого тела прижималось к моему. Стук чужого сердца отдавался у виска — ровный, успокаивающий, настоящий.

Слишком близко, слишком тепло, слишком... человечно.

Что-то сжалось в груди — острое, болезненное, непрошенное. Никто и никогда не обнимал меня так.

Да, Джаспер обнимал, много раз.

Но не так, не с этим отчаянием, не с этой болью облегчения. Не как семья.

У меня были братья и две сестры. Я помнила их смутно — лица размытые, голоса стёртые временем, и я забыла, как это — когда кто-то обнимает, потому что боялся потерять, боялся за тебя, радуется, что ты жив.

Секунда слабости.

Одна проклятая секунда, когда я позволила себе соврать, притвориться, что это меня обнимают. Не Алистора, не короля Света.

Меня. Аделин.

Что у меня есть кто-то, кто бежал через двор, забыв о достоинстве. Кто переживал, кто держит сейчас так крепко, будто я могу исчезнуть.

Горло сжалось так сильно, что дышать стало больно. Глаза предательски защипало, и я отчаянно зажмурилась, пытаясь загнать слёзы обратно, туда, где они не могли предать меня на глазах у сотни чужих.

Нет, прекрати, это не твоё, не для тебя.

Я резко моргнула, заставляя влагу отступить, и в этот момент….

— МАМА! МАМА, СМОТРИ!

Интонация Элио разорвала тишину — пронзительная, восторженная, полная детского триумфа.

— ДЯДЯ ЛИС ПРИВЁЛ НЕВЕСТУ!

Смешок взорвался по двору — негромкий, но достаточный, чтобы я услышала каждый оттенок. Придворные прикрывали рты руками, плечи тряслись. Стражники отворачивались, пряча улыбки за профессиональной невозмутимостью. Кто-то фыркнул — быстро, украдкой.

Жар залил лицо мгновенно — его лицо, технически, но смущение было моим, абсолютно моим. Невеста? Я? Его?! Абсурд такой силы, что хотелось истерично рассмеяться.

Кейт замерла.

Руки соскользнули с моих плеч — медленно, неохотно, словно каждый дюйм расстояния причинял боль. Отстранилась на шаг, и