Японское Аненербе. Оккультизм и супероружие на службе империи - Юми Мацутои

на выставке. Некоторые бывшие члены Отряда 731, ранее клявшиеся хранить молчание, публично дали показания – исповедались – и наконец облегчили свою совесть. Спустя полвека тишины они заговорили. Некоторые согласились рассказать все, кроме своего имени – это было их последней тайной, но не столь важной для нас, кто интересуется их рассказами больше, чем личностями. Другие не скрывали своих имен. Некоторые даже открыто плакали, вспоминая ужасы прошлого.

Те, кто решился выступить, спустя десятилетия стали одними из самых активных борцов за то, чтобы правда была рассказана. К тому же появились ученые, врачи, писатели послевоенного поколения, которые начали расследовать события, искать свидетелей и распространять информацию через статьи и лекции. Возмущение и стыд охватывают поколения. На выставках часто устанавливают столы, где посетители могут оставить свои комментарии. Даже ученики младших классов записывали свой шок от услышанного.

Почему же код молчания нарушен только теперь? Причины могут быть разными, но мы можем быть благодарны за то, что правда все-таки не ушла в могилу. Одна из целей этой книги – привести слова тех, кто участвовал в программе биологического оружия и экспериментов на людях.

Выставка, реакции, которые она вызвала, и свидетельства бывших участников Отряда 731, решившихся заговорить, стали главными причинами для написания этой книги. Важно, чтобы эти события были доступны не только японским читателям, но и иноязычной аудитории. Некоторые свидетельства и заявления были записаны на лекциях, которые автор посетил, записал и перевел. Другие материалы были собраны в сотрудничестве с местными организационными комитетами. Отдельная независимая группа разыскала бывших членов Отряда 731 и подготовила серию видеозаписей, ставших еще одним источником. Часть свидетельств была получена через третьих лиц, которые затем пересказывали их в лекциях или печатных изданиях.

Недавняя рассекреченность некоторых документов в рамках Закона о свободе информации сыграла важную роль в создании этой книги. Кроме того, распад Советского Союза привел к обнародованию ранее скрытых материалов. Некоторые японские документы также были рассекречены, что открыло новые возможности для исследований.

Однако наиболее важными источниками информации о человеческих экспериментах в Японии стали те, кто был там и спустя годы решился нарушить молчание, предоставив личные свидетельства, которые возвращают нас к преступлениям с ужасающей убедительностью. Их рассказы разоблачают попытки смягчить жестокость и расизм, сделавшие возможными преступления Отряда 731.

История японской биологической войны

Во всех войнах вплоть до русско-японской войны было известно, что «тихий враг» – болезни – уносил больше жизней среди солдат, чем пули. С началом конфликта с Россией Япония вошла в историю, решив извлечь уроки из своих ошибок. Осознав потери, вызванные болезнями, во время недавней войны с Китаем, японцы уделили беспрецедентное внимание предотвращению болезней на поле боя.

К началу XX века японские ученые уже приобрели известность благодаря своим исследованиям. Среди их достижений – открытие причин дизентерии. Один из штаммов бактерий, шигелла (Shigella), даже носит имя своего японского первооткрывателя, доктора Сига Киеси. Западная пресса называла японцев «научными фанатиками», что свидетельствовало о недостатке научного осознания в других странах, особенно в области военной медицины. В отличие от них японская армия стала если не единственным, то одним из ведущих мировых лидеров в области гигиены.

Перспективу на японскую военную медицину во время русско-японской войны 1904–1905 годов предлагает американский военный врач Луис Ливингстон Симан. Японцы предоставили ему привилегии иностранного военного атташе, и он сопровождал японские войска в Маньчжурии. Посетив как полевые, так и тыловые госпитали в Маньчжурии и Японии, он после войны опубликовал книгу «Настоящий триумф Японии: победа над тихим врагом». В ней он писал:

«История войн на протяжении веков показывает, что в затяжных кампаниях первый, или открытый враг, убивает двадцать процентов всех погибших в конфликте, в то время как второй, или тихий враг, убивает восемьдесят… Эта ужасная и ненужная потеря жизней, особенно среди англосаксонских народов, является самым страшным аспектом современной войны, и японцы продвинулись далеко вперед в борьбе с этим…

Без колебаний утверждаю, что величайшим достижением Японии стали гуманитарные аспекты войны – предотвращение ненужных жертв из-за предотвратимых болезней…»

Симан сравнивает японский опыт с другими войнами. Так, в войне США с Мексикой соотношение потерь от болезней к потерям в бою составляло три к одному, а в Гражданской войне в США было почти таким же. Однако никаких выводов из этих ужасных событий не было сделано. Например, во время французской кампании на Мадагаскаре в 1894 году из 14 000 отправленных на фронт солдат всего 29 погибли в бою, а 7000 умерли от предотвратимых болезней. Во время англо-бурской войны потери британцев от болезней превысили даже показатели Гражданской войны в США. Но самым вопиющим случаем Симан называет войну США с Испанией в 1898 году, когда на каждого погибшего в бою приходилось четырнадцать жертв, умерших из-за некомпетентности врпчей и отсутствия знаний в области гигиены.

По его словам, во время войны с Китаем в 1894 году японцы столкнулись с таким же уровнем смертности от болезней, как и американцы в этих конфликтах. Однако к 1904 году они учли прежний опыт, и соотношение боевых и небоевых потерь резко изменилось. Симан отмечает:

«Всего 1,2 % всей армии умерло от болезней. От огнестрельных ранений погибло 1,5 %, хотя 24 % были ранены… Этот показатель, я считаю, беспрецедентен и не имеет аналогов в истории войн».

«Япония применила самую сложную и эффективную систему санитарии, когда-либо использовавшуюся на войне. Каждый госпиталь в Японии, а также все тыловые и полевые госпитали в Маньчжурии имели собственную бактериологическую лабораторию».

Он хвалил работу японских микроскопистов, предотвращавших распространение болезней, описывал использование рентгеновского оборудования в госпиталях, включая портативные рентген-аппараты в полевых условиях.

Для сравнения, военные корреспонденты записали слова одного из русских офицеров, осажденных в Порт-Артуре: «Наши главные враги – цинга и 11-дюймовые снаряды, перед которыми нет защиты». Эти снаряды стали возможны благодаря другому японскому научному прорыву – изобретению мощного пороха адмиралом Симосэ Масатика. Подобно доктору Сига, его имя вошло в словари[18].

Первые контакты Японии с бактериологической войной носили оборонительный характер. Симан описывает, как японцы очищали источники воды.

После битвы при Мукдене Япония взяла в плен 60 000 русских, многие из которых были ранены или больны. Еще 17 000 пленников было