Японское Аненербе. Оккультизм и супероружие на службе империи - Юми Мацутои

Офицер Кэмпэйтая из Даляня, Миоу Ютака, рассказал о том, как они доставляли заключенных для экспериментов в Отряд 731:

«Мы были специальным подразделением Кэмпэйтай, отвечавшим за поставку заключенных в Отряд 731. Мы знали, что их будут использовать в экспериментах, и они не вернутся.

Мы связывали им руки за спиной и обматывали пояс веревкой, чтобы они не могли двигаться. Затем везли их в закрытых вагонах по железной дороге. У станции их уже ждал грузовик Отряда 731. Это была черная машина без окон, очень странного вида».

Эти мрачные запертые вагоны передвигались по Южно-Маньчжурской железной дороге, служившей не только средством передвижения, но и инструментом жестокого обращения с людьми.

Новый тип войны

Город Харбин, крупный железнодорожный узел Маньчжурии, был многонациональным центром торговли, искусства и музыки. Он был основан русскими еще до русско-японской войны. После революции туда бежали белые эмигранты, многие из которых обнищали и были вынуждены заниматься воровством.

В 1932 году, вскоре после захвата Харбина японцами, Исии и его команда последовали за ними. В то время японцы ожидали вооруженного столкновения с советскими войсками, численно превосходящими их на границе с Маньчжурией. Исии рассчитывал использовать свое биологическое оружие, чтобы компенсировать нехватку живой силы.

Изначально Исии развернул деятельность в Харбине, но городская среда была слишком открытой для любопытных глаз. Официально лаборатория занималась разработкой вакцин и другой «правильной» медициной, но для по-настоящему секретных экспериментов требовалось укромное место.

Такое место нашли примерно в 100 километрах к югу, в Бэйиньхэ. Японская армия захватила небольшой бедный поселок. В нем было около 300 домов, а рядом находилась обширная пустошь.

Японцы дали жителям три дня на эвакуацию, а затем сожгли все здания. Оставили лишь одно большое здание с сотней комнат для размещения персонала.

Затем на площади в 500 квадратных метров началось строительство секретного военного комплекса из кирпичных зданий. Южную часть этого района японцы захватили и превратили в военный аэродром.

Этот объект стал первой серьезной базой для разработки бактериологического оружия, которое впоследствии будет использоваться против мирного населения и военных противников Японии.

Китайские рабочие привлекались к строительству и работали в нечеловеческих условиях за крайне низкую оплату, даже по местным меркам. Японские надзиратели оправдывали это тем, что стоимость жизни в регионе низкая. Однако большинство китайских семей были многодетными, и зарплата едва ли позволяла прокормить всех.

С типичной для японцев эффективностью, строительство огромного комплекса, включавшего несколько сотен помещений, завершили менее чем за год. Все происходило в строгой тайне.

Во время стройки рабочих постоянно охраняли японские солдаты, их передвижения были строго ограничены. Количество занятых менялось в зависимости от этапа работ.

Комплекс состоял из двух частей:

1. Жилая зона – офисы, казармы, столовые, склады, парковка.

2. Секретная зона – тюрьмы, лаборатории, крематории, склады боеприпасов.

Китайским рабочим запрещалось заходить в лаборатории, но иногда их использовали для доставки материалов. Тогда принимались комичные меры предосторожности: рабочим приказывали залезть под огромные плетеные корзины, закрывавшие их тела. В таком виде они заносили груз, после чего выходили и могли снять корзины.

Построенный комплекс потрясал своим видом. Его назвали Крепостью Чжунма. В японском языке слово «крепость» также может означать «замок», но в китайском языке это обозначение полностью укрепленного города. Именно так он и выглядел со стороны.

Форт был окружен трехметровой стеной с колючей проволокой и проводами под высоким напряжением. Круглосуточно дежурили вооруженные охранники. Вход охранялся двойными железными воротами, за которыми находился подъемный мост.

Дорогу перед комплексом закрыли для гражданских, заставляя их обходить его стороной. Поезда, проходившие примерно в километре, обязаны были опускать шторы.

Ходили страшные слухи. Однажды мальчик из деревни попытался подойти ближе, чтобы посмотреть на крепость. На следующий день нашли его тело – он был застрелен.

Но даже стены и оружие не могли заглушить стоны и крики, доносившиеся из-за стен. К 1936 году среди китайцев уже не было сомнений – это не просто тюрьма, а завод по производству бактерий и фабрика убийств.

Воспоминания очевидцев

Часть сведений о комплексе поступила от местных жителей, которые проникли в здание после ухода японцев.

Один лавочник описал около тридцати камер и утверждал, что обычно в крепости содержалось 500–600 заключенных, но всего могло быть до 1000 человек.

Еще один житель рассказывал:

«Мы слышали, что там у людей брали кровь, но никто не смел приближаться. Было слишком страшно.

Когда началось строительство, в нашей деревне было около 40 домов, и многих выгнали.

Из каждой семьи брали по одному человеку для работы. Людей свозили со всей округи, примерно тысячу человек.

Нам разрешили строить только стены, а здания возводили другие китайцы, которых привезли неизвестно откуда. После окончания строительства всех их убили».

Заключенные носили кандалы на ногах, а иногда и на руках. Их относительно хорошо кормили: рис, пшеница, мясо, рыба, овощи, а порой даже алкоголь.

Это делалось не из гуманности, а ради «чистоты» экспериментов – жертвы должны были оставаться в нормальном состоянии, чтобы их организмы давали надежные данные в ходе опытов.

Один из таких «экспериментов» состоял в заборе крови. У каждого заключенного брали по 500 мл крови каждые 2–3 дня.

Некоторые слабели и умирали, но забор крови продолжался. Все данные тщательно фиксировались, но сам эксперимент больше напоминал садистское любопытство, чем науку – «до какого момента человек может жить без крови».

Некоторые умирали не сами – когда они становились слишком слабы, их добивали: вводили яд, били топором по голове. После этого их мозг использовали для дальнейших исследований.

Средняя продолжительность жизни заключенного