Японское Аненербе. Оккультизм и супероружие на службе империи - Юми Мацутои

В отличие от большинства армий, где медицинский корпус вступал в действие только после появления раненых или больных, Япония сделала профилактическую бактериологию частью тактического планирования.

«Медицинские системы армий мира были изучены, и Япония разработала новую, которой может гордиться», – писал Симан, особо отмечая японские портативные наборы для анализа воды, которые использовались на передовой до прибытия войск.

«Американская армия, – писал он, – никогда не сможет подражать японцам, пока не наступит время, когда, благодаря реорганизации Медицинского департамента, военный врач получит исполнительные, а не просто консультативные полномочия в вопросах гигиены и санитарии в казармах и в полевых условиях, и пока строевой офицер не будет проявлять такое же уважение к медицинским специалистам, как это делает его японский товарищ по оружию».

Таким образом, к началу XX века японская военная медицина и бактериология в военное время стали лучшими в мире. Их стандарты, по мнению американского врача, были значительно выше, чем в США и Великобритании. Японцы придавали медицине такое же значение для военной эффективности, как оружию и боеприпасам.

Для предотвращения заражения бактериями через пищу японская армия выдавала солдатам таблетки креозота – старое средство, ранее использовавшееся при бронхиальных заболеваниях. Солдатам было приказано принимать по одной таблетке после каждого приема пищи. Однако таблетки имели неприятный вкус, и большинство их просто выбрасывали. Японские офицеры обеспокоились этим и отправили телеграмму о проблеме в штаб-квартиру в Токио, где ее должны были обсудить высшие командиры.

На одном из совещаний присутствовал молодой американский лейтенант Дуглас Макартур, только что окончивший Вест-Пойнт, сын военного атташе в Японии. Он высказал мнение, что солдаты есть солдаты, и что невозможно заставить солдат любой армии принимать то, что им не нравится.

Решение предложил один из японских офицеров: написать на упаковке, что «император повелевает каждому солдату принимать это лекарство после каждой еды». Макартур в своих мемуарах «Воспоминания» описывает эффект этого решения:

«Результат был мгновенным. Ни одна таблетка не была выброшена. Только смерть могла помешать солдатам принимать это лекарство».

Креозотовым таблеткам также дали новое название, которое можно перевести как «пилюли для подавления России». Даже спустя годы после войны они оставались популярным безрецептурным средством от желудочных расстройств. Однако после Второй мировой войны Министерство здравоохранения и благосостояния Японии приказало изменить название, чтобы убрать его антисоветский подтекст. Для этого заменили один из иероглифов на похожий, сохранив при этом произношение «сэйроган». Это название сохранилось, и сегодня сэйроган можно найти в любой аптеке Японии.

Успех японцев в снижении смертности от болезней доказал, что они были правы, уделяя одинаковое внимание бактериям и пулям. Вскоре после окончания войны был создан Департамент полевой профилактики заболеваний. Это было естественным продолжением уроков, усвоенных в Маньчжурии, и мирным развитием системы санитарии, которую американский военный врач назвал «самой сложной и эффективной из когда-либо применявшихся в войне».

Однако, несмотря на всю похвальность этого шага, у него была и темная сторона. Изначально оборонительные цели японской бактериологии вскоре были искажены – вместо предотвращения болезней она начала использоваться для их распространения. А моральные принципы японских войск, которые так высоко оценивались американским врачом и зарубежными журналистами в Маньчжурии, со временем превратились в расистскую жестокость, порожденную японскими военными и медицинскими элитами.

Исии Сиро

Исии Сиро родился 25 июня 1892 года в деревне Тиеда, примерно в двух часах езды от современного центра Токио. Его семья по деревенским меркам была состоятельной и владела значительными земельными участками, что создавало ауру сельской аристократии. Этот экономический статус обеспечивал им уважение и, что важнее, преданность окружающих жителей. В будущем Исии сумеет использовать эту преданность в своих интересах.

В 1916 году он поступил в Киотский императорский университет – престижное учебное заведение, особенно известное своими достижениями в бактериологии. Один из его самых известных выпускников – Ногучи Хидэе, которого называли «японским Швейцером». Он получил степень доктора медицины в этом университете в 1911 году, а также удостоился множества наград в США и Европе.

Однако Исии имел сложный характер: он создавал проблемы другим, был напористым, эгоистичным и не считался с окружающими.

Исии стремился к военной карьере, чтобы служить своей стране, но, скорее всего, для продвижения собственных научных исследований. В 1920 году он окончил университет и поступил в армию. Вскоре он был произведен в лейтенанты, а к лету 1922 года добился перевода в Первый армейский госпиталь в Токио. Его страсть к исследованиям была замечена начальством, и через два года его направили обратно в альма-матер для прохождения аспирантуры по бактериологии и другим дисциплинам.

В этот период он часто посещал дом ректора университета, что раздражало его преподавателей: он не только выходил за рамки своего статуса, но и общался на равных с теми, кто был выше него по положению. Однако в итоге он женился на дочери ректора, что еще сильнее укрепило его связи с университетом и медицинским сообществом. В некотором смысле этот брак стал основой для его будущих экспериментов над людьми в Китае.

Япония подписала Женевский протокол 1925 года, запрещающий биологическое и химическое оружие. Однако Исии воспринял это не как запрет, а как доказательство эффективности. По его логике, если что-то запрещено, значит, оно действительно мощное оружие.

Такой образ мышления вполне вписывался в бюрократическую среду. В любой крупной бюрократической системе значительная часть энергии тратится не на выполнение реальных задач, а на защиту и укрепление позиций ее участников. Исии был исключительно хорош в этом – он умел манипулировать системой и создавать себе выгодные возможности, не считаясь с моральными и этическими нормами.

Вдохновленный этими событиями, Исии начал настаивать на создании военного подразделения, занимающегося разработкой оружия на биологической основе. Это была его специализация, и чем важнее она становилась для армии, тем выше становился его собственный статус в военной системе. Финансовый аргумент также играл ему на руку: по сравнению с затратами на содержание огромных традиционных вооруженных сил, бактерии и газ стоили гораздо дешевле. Позже появятся и другие преимущества, но фактор экономии стал главным доводом Исии при попытках убедить высшее руководство Императорской японской армии.

Помимо наступательных возможностей, защита собственных войск также