Казахские мифы. От демоницы албасты и пери до айдахара и шамана Коркута - Юлия Наумова

существует несколько легенд. Прежде всего об их происхождении известно из Корана — там эти существа созданы Аллахом из огня. Они подобны людям, и у них есть выбор — уверовать в Аллаха или остаться неверными. Пророк Мухаммед читал джиннам Коран, чтобы обратить их и сделать своими последователями. Отсюда пошло и деление на верных и неверных джиннов, закрепившееся в казахском фольклоре.

По другой легенде, джинны произошли от Евы. В один из дней она решила спрятать своих многочисленных детей от мужа Адама. Ей стало стыдно, что в его отсутствие она народила их такое множество. Но Адам узнал об обмане и превратил всех спрятанных детей в джиннов. Еще одна версия гласит, что Адам и Ева поспорили, от кого из них рождаются дети. Каждый из них сохранил семя, исходящее из их спин: Ева завернула в вату, Адам положил в стеклянную чашу. Через некоторое время посмотрели в чашу и видят, что из семени Адама получился живой человек, который впоследствии стал пророком. В свертке из ваты Ева не увидела людей, зато копошились какие-то иные существа. Бросила Ева вату в золу, но не погибли эти отпрыски, а превратились в джиннов[81].

Джинны обитают в безлюдных мрачных местах, горных ущельях, болотах, у рек и озер, куда редко забредает человек. Рассказывают о запрете наступать на золу, так как в ней обитают джинны с шайтанами и они могут наслать на человека болезни.

Вечером на улицу нельзя выливать горячую воду: вокруг дома или юрты ходят джинны, вода может попасть на них или их детей, тогда джинны сделают так, что человек сойдет с ума. Также не разрешалось справлять нужду на золу. Вообще, место с золой по возможности обходили стороной или хотя бы, проходя, произносили молитву. Считалось также, что джинны живут в оврагах, и это породило запрет ходить туда и справлять нужду — может отняться рука или нога.

Однажды человек нарушил запрет мочиться над оврагом. Услышал путник оттуда громкий страшный голос и от страха потерял сознание. А когда проснулся, то ничего не вспомнил, и руки с ногами его отнялись[82].

Как видим, с воздействием джиннов, равно как и пери, связывают психические расстройства человека, который столкнулся с этим злым демоном либо нарушил запрет. Казахи в таких случаях говорят: «Джинн схватил» (жын ұстаған) или «Джинн ударил» (жын ұрған).

В народных описаниях качества джиннов выражаются разными оценочными словами и эпитетами. Подобно разделению пери на чистых и нечистых или пери-мусульман и неверных, про джиннов говорят, что бывают они хорошими и злыми, правильными и неправильными, ручными и дикими. Еще в 1894 году этнограф и автор работ по этнографии и религиозным представлениям казахов Федор Владимирович Поярков писал об этом: «Как киргизы [казахи], так и кара-киргизы делят джиннов на высших и низших — или, как они говорят, есть джинны ручные, правильные, или правильно устроенные, и есть дикие джинны, или неправильные, но те и другие обладают одинаково большими способностями. <…> Видимо, существенной разницы между теми и другими джиннами у киргизов не существует; все отличие основывается на том действии, которое они производят на одного и того же человека и притом в различное время…»[83]

Джинны могут показываться человеку в виде насекомых — мошек или мух, а также пауков, лягушек, жаб и ящериц. Иногда они представляются в облике человекоподобных существ высокого роста или, наоборот, низкого, не больше младенца.

В некоторых рассказах эти демоны являются в виде разных животных. Так, одна из наших собеседниц в Баянауле рассказала о своем даре лечить детей, который ей передала перед смертью мать. Слух о ее способностях разлетелся по всему аулу, и стали в народе называть ее емшi — целительницей. Она показала нам, как проводит обряд исцеления, и поведала, что помогают ей в этом джинны, а являются они в виде пауков. С их помощью она узнает причину болезни ребенка и способы лечения.

О джиннах в качестве духов-помощников поговорим в главе про шаманов-баксы.

Шайтан

Еще один демонологический персонаж, который сделался частью мифологических представлений казахов с распространением среди них мусульманской религии. Многие сюжеты о шайтанах в казахском фольклоре — это народное переложение и переосмысление коранических сур. Например, Коран не раз упоминает: шайтаны созданы, чтобы вредить людям и сбивать их с пути истинного. В некоторых сурах сказано, что шайтаны нисходят на грешников и видят издалека человека неправедного, что приступает к любому делу без молитвы. В приведенной ниже быличке рассказывается, как два путника попали в руки шайтанов, но все на свои места расставило священное слово «бисмилля» («во имя Бога»): путники распознали действия шайтанов и спаслись бегством.

Однажды ехали два путника с тоя из соседнего аула в свой. Стало темнеть, и решили они заночевать в степи. Увидели вдали огонь, обрадовались, что есть поблизости селение, направились на свет. Видят: стоят юрты, и четыре юноши встречают их. Взяли лошадей у них, повели напоить, а путников в кибитки провожают как дорогих гостей — дать отдохнуть да накормить. Сидят степняки и любуются убранством юрты, ничего не подозревают. Принесли юноши угощение и говорят:

— Ешьте, только не приговаривайте то, что вы обычно говорите перед едой.

Стали есть два путника и перед едой произнесли «бисмилля», что значит «во имя Бога». Вдруг еда их в руках обратилась овечьим пометом. Поняли путники, что непростые юноши перед ними, бросились к своим коням, а те стоят измученные. Догадались джигиты, что это были шайтаны, все это время мучили, гоняли коней. Прыгнули на коней и помчались вон из аула без оглядки. А шайтаны вслед за ними, и лишь с первыми лучами солнца исчезли. Говорят, что все эти шайтаны — сыновья одного главного шайтана; он насылает их на одиноких путников да пастухов в степи. Мучают шайтаны коней и пасущихся животных сильным шумом, поэтому стада становятся неспокойными и разбегаются в разные стороны.

Казахи говорят: в дело, к которому не призываешь имя бога Аллаха, всегда вмешивается шайтан. Эта истина породила сказки с анекдотическим сюжетом, — например, о толстом и тощем шайтанах.

Встретились как-то раз два шайтана, возвращаясь с тоя. Один из них толстый, а другой — тощий. Спрашивает один другого:

— Ты что такой худой?

— Я сопровождал благочестивого человека: он перед едой всегда говорил «бисмилля», и не мог я доедать за ним пищу.

— А я хожу следом за неблагочестивым человеком: он ничего не говорит перед едой, и я доедаю за ним все,