Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

К 1975 году попытки Управления городского транспорта остановить поток граффити были парализованы надвигающимся банкротством города, а теги и рисунки покрыли практически все доступные поверхности. Такие райтеры, как ИН, ВАММ и АЯКС, стали набирать известность при помощи быстрых и легких вбросов – этаких двухцветных тегов на стероидах, ярких и огромных, зачастую нанесенных вплотную друг к другу, чтобы покрыть весь вагон и закрасить работы других райтеров. Приход подобных граффити изменил систему власти: теперь в приоритете было не качество, а количество.

Историк граффити Джек Стюарт писал: «К 1976 году проблема граффити на железной дороге приняла столь серьезный характер, что многие граффити-художники стали верить в то, что всё движение скоро подойдет к концу, пав жертвой собственной избыточности. Единственный способ, которым райтер мог нанести свое произведение на стену вагона, – вычеркнуть чью-то чужую работу, и эта практика стала столь распространенной, что у многих художников начали опускаться руки» [11].

Пребывая в экономическом ступоре, городские власти всё же собрались с силами, чтобы вновь взяться за решение этой проблемы, высвободив тем самым новую порцию творческого духа среди райтеров. Для граффити метрополитена наступил самый важный этап развития. Художники той поры мечтали и рисовали по-крупному. Это был период, когда по рельсам ездили самые легендарные вагоны. Десять вагонов одного из «поездов свободы», пущенных в честь двухсотлетия независимости США, были полностью изрисованы командой граффитистов КАИН 1, МЭД 103 и ФЛЕЙМ УАН, а в 1977 году от райтеров из Fabulous Five крепко досталось поезду «Merry Christmas». В 1980 году БЛЕЙД нарисовал ядерный взрыв во весь вагон, воссоздав атмосферу экспрессионизма с картины «Крик» Эдварда Мунка. ФЭБ 5 ФРЕДДИ расписал целый вагон в стиле знаменитого «Супа Campbell’s» Уорхола, представив «Поп-суп», «Дада-суп» и «Суп футуриста», а также «Фред-суп». Его товарищ Ли Киньонес распалял головы ничего не подозревавших пассажиров метро лихорадочными вскриками о войне и насилии. Он называл пятую линию, которую они постоянно бомбили граффити, «MoMA на рельсах»[99] [12].

Граффити обзавелось широким спектром стилей. ДОНДИ и СИН прославились своими большими, продуманными до мельчайших деталей, хорошо читаемыми словами и дерзкими, но элегантными композициями, хоть это и представляло лишь малую часть из того, что они делали. В частности, в серии ДОНДИ «Дети могилы», появившейся в 1980 году, его имя было представлено в виде огромных стилизованных букв на переливающемся фоне. Их создание запечатлела фотограф Марта Купер, и это вдохновило сотни молодых людей запрыгнуть на граффити-сцену.

ФЭЙЗ 2 и однорукий КЕЙЗ 2 двигались в сторону деконструкции слова/имени до наименее читаемой формы, зашифровывая свои имена и отдельные буквы, играя с концепциями, пропорциями и абстракцией. Слово теперь наращивало свою мощь, вилось подобно виноградной лозе, пролетало, как бумеранг, пронзало острыми стрелами. Это направление благодаря новаторской крю ТРЕЙСИ 168 стало известно как «дикий стиль». Казалось, что его энергия сотрясает бетон и пробивает сталь. Вагон, разрисованный ФУТУРОМ и получивший название «Слом», полностью разрушил границы, установленные ранее. Это граффити представляло собой взрыв оранжево-бордового цвета, заливший всё внешнее пространство; это было как визуализация даб-музыки, как будто электрический Бронкс повстречал Василия Кандинского или Джека Кирби.

Райтеры олицетворяли собой крайнее отчуждение поколения, достигшего совершеннолетия в густой тени беби-бума. Этим художникам-индивидуалистам было комфортно находиться вдали от слепящего блеска средств массовой информации. В эпоху снижающихся доходов и испаряющихся ожиданий они не освобождали никого, за исключением самих себя. Они пришли сказать свое слово и установить свои флаги, а затем ускользнули обратно в темноту. Постоянное уничтожение их произведений лишь сильней разжигало их творческую искру. Стиль был способом бросить вызов враждебному миру.

«Я думаю, что граффити помогает понять, что из себя представляет наше поколение, – говорит ЛЕДИ ПИНК. – Простите за грубость, но мы не какие-нибудь художники-целки. Принято считать, что художники – мягкий и мнительный народ, чутка с закидонами. В нас же куда больше от пиратов. Мы яростно защищаем нашу территорию – любую поверхность, которую нам удалось урвать».

Изображение на вагоне, сделанное в 1981 году граффитчиком НОК 167, резюмировало миссию граффити-художника. На левой части вагона был нарисован смертоносный третий рельс между зловещей сторожевой вышкой и сверкающим новым поездом. Бурлящие слова «ВОЙНЫ СТИЛЯ» выплывали из белого, розового и голубого тумана. Справа крутой чел в цилиндре ехал на сердитом синем огнедышащем драконе, а рядом, ближе к центру вагона, был нарисован автопортрет граффити-райтера, невозмутимо глядящего из-под лыжных очков, будто он перестал заниматься ерундой и даже победил транспортную полицию. Он говорил своим видом: «Как бы ты ни пытался, тебе меня не остановить».

Стиль впитал технологии, обзавелся методом и техниками, стал ближе к научному прогрессу. Самооборона стала навыком граффити, и этот навык был отточен до вершин мастерства. Стиль изобретал себя, отгородившись собственными незаконными правилами; он бросил вызов нормальности и поднял красоту из руин.

Стиль помогал завести друзей, пробудить преданность и привязанность и породить сотню подражателей, а еще создавал врагов, провоцировал зависть и страх и низвергал грубую силу власти. Единственное, чего стиль сделать не мог, – оставить равнодушным. Как сказал в фильме Войны стиля КЕЙЗ 2, «когда другие видят, что у тебя дикий стиль, они хотят с ним поиграть, и это способствует его развитию» [13].

В каждом поколении находятся радикалы, питающие отвращение к власти и старым порядкам. У них возникает желание разрушать условности и шокировать. Они требуют племенной приверженности и дисциплины. Они рискуют всем, для того чтобы привнести в жизнь нечто новое.

К началу 1979 года это желание созрело и переросло Семимильный мир, молодежные движения которого предчувствовали будущее, многочисленные возможные направления, как будто на них указывали стрелки, как в граффити ФЭЙЗ 2. Однако движения могут постепенно сходить на нет. Всё же это дело молодое, а молодость – преходящее состояние.

Грядущие потрясения не были вызваны внутренними причинами, а пришли извне.

(7) Мир принадлежит нам

Выживание и трансформация стиля Бронкса

Для нас это было что-то вроде убежища. Иначе гордиться было бы вообще нечем.

– ДОУЗ

Путешествие из Cемимильного мира к Планете рока ничего не обещало. Бибоинг мог запросто вернуться в гостиные и превратиться в выцветший снимок из фотоальбома, который листают на выходных после пары рюмок. Рэп и скретчи могли так и остаться фишкой из Бронкса, загадочными артефактами музыкологии. Граффити-крю могли быть уничтожены, подобно бандам, а их участники отловлены и загнаны в тюрьмы. Яркие детишки постгангстерского поколения могли вырасти и увлечься чем-то другим или же переехать, пропасть, умереть. Очередные пять с небольшим лет в уличной жизни крошечной части Нью-Йорка испарились бы в мгновение ока.

Именно таким виделось будущее в Бронксе 1979 года. Однако к началу нового десятилетия раскрученная коммерческими интересами, преследуемая властями, спасенная традиционалистами культура, рожденная в Бронксе, навсегда вышла из берегов.

ПЕРВАЯ СМЕРТЬ ХИП-ХОПА

С одной стороны, о рэпе стало известно за пределами Семимильного мира. Концертные бутлеги Кула Герка, Африки Бамбаатаа, Флэша и его крю The Furious Five, групп The L Brothers, The Cold Crush звучали в такси по всему городу. Записи передавали из рук в руки в черных и латиноамериканских кварталах Бруклина, Нижнего Ист-Сайда, Квинса и Черного пояса Лонг-Айленда. Детишки в районах собирали саунд-системы и проводили рэп-батлы с не меньшим рвением, чем некогда их ровесники в Бронксе.

Однако для Бронкса хип-хоп был причудой, которая выходила из моды. «Я прозвал это „великой хип-хоповой засухой“, – говорит Джаззи Джей. – Все начали съезжать с темы хип-хопа».

Детишки, выросшие на Герке, Баме, Флэше, Лавбаге Старски и диджее ЭйДжее, уже окончили школу и находились в поиске чего-то нового. «Люди начали взрослеть и стали называть это „музыкой для малышей“, – рассказывает Джей. – В какой-то момент ты перестаешь ходить тусоваться в школьный спортзал».

Свесившись с балкона клуба «Ти-коннекшн», размерами походившего на качалку,