Осетинские мифы. От громовержца Уацилла и зловещего Руймона до яблони нартов и девушки-голубки - Диана Сокаева

Мальчик ушел от уаигов и на кладбище увидел, как голубь превратился в девушку. Она оживила умершего юношу с помощью волшебных палочек, а затем снова его похоронила. Пораженный увиденным, Пядь-в-ширину, Четверть-в-длину (так его прозвали) остался на кладбище на ночь, чтобы еще раз посмотреть на чудо. Мальчик вырыл себе яму, оживил покойника, коснувшись его палочками, но тот снова умер, и мальчик его похоронил.

Потом он пришел в село, остановился у вещуньи, и она рассказала, что все скорбят по умершему сыну алдара. Мальчик за награду предложил его оживить, вещунья передала эти слова, но алдар приказал избить наглеца, и он, искалеченный, вернулся к вещунье. Они вместе еще раз предложили оживить умершего сына, и на этот раз алдар согласился. Собралось много желающих посмотреть, как это будет. Мальчик оживил покойника, получил алдарство и отправился в балц.

Вещунья еще раньше рассказала мальчику о бедствующем народе, погубленном девушкой-птицей. Мальчик предложил ей перевезти людей, чтобы иметь возможность отнять у нее какой-нибудь предмет, и пообещал за это стать их алдаром. Едва не погибнув, он выхватил у девушки-птицы башмак, спас людей, стал алдаром, но вновь отправился в балц и, используя клей и песок, забрался на огромную башню, на вершине которой обнаружилась лестница. Мальчик спустился по ней и увидел дверь в помещение с синим стеклянным полом, медными стенами и потолком-звездой. Здесь стояли три кровати, три накрытых стола и умывальники с мылом у каждой кровати. Мальчик попробовал еду и спрятался.

Вскоре вошли три сестры. Они умылись, поели и легли спать. Но младшая вдруг удивилась, что кто-то ел ее ужин, но они не увидели мальчика.

Сестры стали рассказывать о своих дневных злодеяниях. Старшая украла у уаигов серебряную коновязь и веселилась, наблюдая, как люди пытаются ее унести, а когда что-то маленькое попыталось ее вытащить, она потеряла кольцо. Средняя сестра раскапывала и мучила умершего сына алдара. Нечто унесло ее палочки, и она в испуге улетела. Младшая топила лодки алдара, а однажды, когда она попыталась опрокинуть лодку, ее схватил кто-то маленький, и она потеряла башмак.

Вдруг из-под матрасов вылетели кольцо, палочки и башмак, а следом за ними появился мужчина. Девушки приняли его за ангела, и он стал их мужем. Однажды они все вместе отправились к родителям. По пути старшая сестра превратила арбу в самокатную повозку, сестры оживили сына алдара и помогли уаигам. Юноша омолодил родителей, а сестру уаига отдал отцу. И все остались жить вместе[356].

Девушки-птицы, с одной стороны, наносят вред людям, с другой стороны, могут помочь — так они помогают герою выполнить задачи.

Представления осетин об уаигах перекликаются с религиозными верованиями некоторых реликтовых групп индоариев, например дардов[357] — они считали грозных великанов древнейшим населением Памира.

Авдиу

В мифологии осетин встречается существо Авдиу (Æвдиу): «Он сродни бесам, живот его как бурдюк, когти как мотыги, голос как гром»[358]. По этому описанию он похож на зороастрийских злых дэвов, то есть является демоном или колдуном. Поскольку он входит в злые вредоносные силы осетинского пантеона, то, видимо, связан с царством мертвых (скорее всего, выступает в роли стража) и враждебен людям (людоед)[359].

По мнению В. Ф. Миллера, слово «æвдиу» означает «водный демон». В. И. Абаев считал, что подтверждения этому нет ни в эпосе, ни в верованиях осетин, и предполагал: в осетинском ævdîw правильнее видеть старое avd-dew (древнеиранское hafta-daiva-), то есть семь демонов[360]. В. И. Абаев также писал: «В нартовском эпосе встречаем это существо под названием Avdiwag. И здесь оно с несомненностью относится к разряду не демонов, а благих божеств, небожителей. А это значит, что у предков осетин жили не зороастрийские представления о daiva как о злом духе, а дозороастрийские, общеарийские представления о daiva как о божестве»[361].

Роль зороастрийского дэва в осетинской мифологии и фольклоре, по мнению Абаева, отведена уаигу, происходящему от божества-демона Vayu (Въй, или Ваюг)[362].

Заключение

Осетины — уникальный народ среди нескольких десятков кавказских этносов (их, по разным оценкам, от 50 до 62): современный осетинский язык единственный в этом регионе принадлежит североиранской группе индоевропейской языковой семьи и является одним из двух живых представителей северо-восточной подгруппы иранских языков.

История современного осетинского народа насчитывает около двух тысяч лет, первые упоминания аланов датируются серединой I в.

Из-за множества соседей, из-за часто и вынужденно меняющихся обстоятельств и условий жизни у осетин сформировался уникальный уклад, разный у равнинного и горного населения (на равнинах осетины занимались в основном земледелием, а в горах — скотоводством). Осетины испытали кавказское влияние, но сохранили скифо-сармато-аланские традиции и аланский язык.

Табун лошадей в горах Осетии.

Madina15 / Shutterstock

Имеющиеся в нашем распоряжении письменные исторические памятники свидетельствуют, что уже в конце IX в. (когда распространялось христианство) в государстве Алания была письменность на основе греческого алфавита. Затем (до начала XV в.) осетины использовали византийско-греческую графику, а в XIX в. на основе русского алфавита была создана письменность на осетинском языке.

Сегодня осетинский язык имеет два основных диалекта — иронский (основа литературного языка) и дигорский; в разных местностях распространены разнообразные говоры, различия между которыми постепенно стираются.

Весь осетинский народ (независимо от вероисповедания) сегодня объединяют традиционные мифо-религиозные представления и верования, которые древние аланы исповедовали еще до принятия христианства. Любая мифология порождается жизнью и естественным образом соотносится с реальным пространством, наделяя его сакральным смыслом. Даже в достоверной несказочной прозе окружающий мир осмысливается через миф, который выступает инструментом познания. Анализ осетинского фольклора (текстов волшебных сказок и других жанров) позволяет заключить, что в нем центрами сакрального пространства являются различные и неожиданные объекты — молочное озеро, башня, коновязь и другие.

На эволюцию осетинской мифологии повлияли распространенные в регионе мировые религии (христианство и ислам) и эпические произведения разных народов Кавказа. У абхазов, абазинов, убыхов, адыгейцев, кабардинцев, черкесов, карачаевцев, балкарцев, чеченцев, ингушей есть собственные истории о богатырях-нартах; ученые-нартоведы прослеживают распространенные сюжеты до скифо-сарматской мифологии и народов Восточной и Западной Европы, примерно датируя первые сказания скифо-сарматским и аланским периодами[363]: «Эпос сохранялся на Западном и Центральном Северном Кавказе в облике адыгской и осетинской версий благодаря значительному числу осевших на Кавказе носителей начального ядра эпоса, то есть индоевропейцев (древнеевропейцев и индоариев) в III тыс. до н. э.»[364]. То есть на формирование сходных сюжетов в фольклоре народов Кавказа повлияла именно скифо-сармато-алано-осетинская мифология.

Краткий словарь

Авсург (æвсургъ) — мифический