Полковник Романов - Игорь Сергеевич Градов

в голове майора, и он еще раз низко поклонился Диме — уже как будущему императору. Он всегда уважал силу и власть, а в этом молодом человеке они чувствовались безусловно. Нюх на это у майора был безошибочный.

Глава 30

Глава тридцатая

— Так вот, — продолжил Дима, — в связи с этим я хочу предложить вам, майор Отари, перейти на службу ко мне — не как к нынешнему ротмистру Дмитрию Романову, а как к будущему императору Маньчжурии. Обещаю, что вы ни разу не пожалеете — служить мне для вас окажется гораздо выгоднее, чем вашему микадо. Как понимаю, ваша карьера в японской армии уже практически закончена: после двух таких явных и серьезных неудач вас никогда больше не поставят ни на одну командную должность. В лучшем случае — по-тихому отправят в отставку с минимальной пенсией. Про худший же вариант я даже и думать не хочу… Вам могут напомнить, что вы потомственные самурай и что должны принять правильное решение. Ну, вы меня понимаете…

— Я не боюсь смерти, — снова мрачно повторил майор.

— Верю, — кивнул Дима, — но зачем умирать, когда можно жить? Поверьте, господин Отари, впереди вас ждет много нового и интересного! Вы и правда не пожалеете, если примете мое предложение!

И искренне, широко улыбнулся японцу — он чувствовал, что Отари уже почти согласился, нужно лишь еще немного надавить на него, что называется, дожать. Поэтому продолжил с деловой, убедительной интонацией:

— Сами подумайте, Отари-сан: в Императорской армии вас уже ничего не ждет, а у меня вы сможете сделать весьма неплохую карьеру. Да что там неплохую — просто блестящую! Вы станете весьма уважаемым и богаты человеком. Я, конечно же, вас не тороплю, но скоро мы пойдем дальше, и мне придется что-то с вами решать. И тут возможны всего два варианта: я передаю вас, как пленного офицера, нашим тыловикам или же беру с собой в качестве личного помощника. Что вас больше устраивает? Оказаться в плену, а потом — в бесславной отставке при нищей пенсии или взлететь почти к самой вершине власти? Пусть и в другой стране, не Японии…

Дима сознательно придерживался в разговоре строгого, делового тона — он хорошо знал, что Отари, как кадровый разведчик, всегда внимательно прислушивался к голосу разума. И с мозгами у него тоже всё в порядке — логика принятия решений безупречная. Отари хоть и изображал из себя упертого фанатика, верного старым японским традициям, но на самом деле никогда таковым не являлся — это Дима понял еще во время своего пребывания в Синьцзине. Все его горячие, пространные рассуждения о самурайском долге и чести — лишь ширма, за которой он привык скрывать свои искренние мысли и чувства. А они были совершенно понятными и предельно простыми: он мечтал о карьере и богатстве.

И то, и другое он, выходец из старинной, славной, но весьма бедной самурайской семьи, не без основания рассчитывал получить на военной службе (учитывая его ум, усердие, трудолюбие и немалые личные способности). И действительно, вначале карьера складывалась у него весьма неплохо — резво шел вверх (благодаря сообразительности, хорошему знанию людей и таланту разведчика), однако проказница-судьба, как это часто бывает, в самый ответственный момент коварно отвернулась от него. И теперь у майора практически уже ничего не осталось…

У Отари не было своей семьи — не успел завести, всё время уделял службе (о таких людях обычно говорят — женат на карьере) и дома его никто не ждал. Да и самого дома, как такового, тоже не было — давно перешел к дальним родственникам. Так что позорная отставка после русского плена (а как иначе?) означала для него конец всего — его честолюбивым мечтам, планам и самой жизни. Однако умирать майор, несмотря на все свои заявления, отнюдь не спешил. Он по жизни был чрезвычайно азартным игроком и, как всякий разведчик, в любой ситуации, даже самой проигрышной, хотел продолжить партию, посмотреть, что будет дальше (чисто профессиональное любопытство!). А тут для него неожиданно открывались такие возможности и перспективы… Грех было не воспользоваться.

— Зачем вам это нужно? — чуть охрипшим голосом произнес Отари. — Поему вы хотите, чтобы я служил вам? Что вы желаете получить взамен?

Дима кивнул: правильно, вот это уже деловой разговор! Раз пошел торг, то решение, считай, уже принято.

— Ваши знания, умение работать с людьми и, конечно, вашу верность, — тут же ответил он. — Они мне очень пригодятся — и сейчас, и немного позже, кода я стану править. Я сделаю вас своим советником, это будет очень важный и, поверьте, весьма высокооплачиваемый пост! Вы станете служить лично мне и выполнять мои личные распоряжения.

— Но вы же знаете, что я совсем недавно был вашим врагом… — выдавил из себя майор.

Дима тут же отметил про себя это «был» и немного усилил давление:

— Сунь Цзы в своей великой книге «Искусстве войны» написал: «Держи друзей близко к себе, а врагов — еще ближе». Я склонен доверять его мудрости.

Отари улыбнулся: да, это высказывание ему тоже хорошо известно. И он в своей работе старался ему следовать — правда, не всегда получалось…

Майор подумал еще пару секунд, потом кивнул:

— Что я должен сделать, ваше высочество?

— Принести мне личную присягу, — ответил Дима, — вы станете моим вассалом и будете служить только мне. А я приму на себя обязательства сюзерена — заботиться о вас и о вашей семье. Если она у вас когда-либо появится…

— Самурайская клятва сёгуну, — перевел для себя Отари. — Хорошо, я согласен! Когда тонешь, цепляешься даже за тростниковый лист.

Он, похоже, сегодня был настроен очень по-философски.

— Утопающий хватается и за соломинку, — подтвердил Дима.

Майор кивнул и продолжил:

— Я, получается, просто перейду на службу от одного сёгуна к другому… Что ж, в этом случае я не вижу позора для моей дворянской чести — многие мои предки-самураи именно так и поступали, когда возникала необходимость… Ладно, я готов принести вам клятву верности, ваше высочество!

С этим, правда, были некоторые проблемы — Дима не знал, как это правильно сделать. Для него же это впервые… Тогда майор (впрочем, уже бывший — раз перешел на новую службу) решил сам помочь своему новоиспеченному сюзерену — рассказал, как это происходило раньше у них в Японии. И даже на память