Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

Конфетка вылетела, Ник судорожно вдохнул, потом ещё и ещё, жадно, словно добрался до родника в пустыне. Наконец мир снова обрёл чёткость, воздух пошёл не так больно. Ник, стоя на четвереньках, обернулся к Люту, намереваясь отдышаться и бежать от этого сумасшедшего куда глаза глядеть будут.

— Извини, — выдохнул Лют и снова сел на песок. Сцепил руки над коленями и тихо произнёс, глядя в одну точку: — Моя жена Юля была в девичестве Векшиной. Она служила в Ордене, по секретарской части, помогала мне рапорты писать. И это я подарил ей брошку в виде фиалок. Она и погибла с этой брошкой.

Лют закрыл глаза ладонью. Так, что там говорил дедушка про его жену? Погибла вроде в пожаре, примерно в одно время с… да, с отцом Ника. А теперь они вместе тут прогуливались. Они что, были знакомы? Нет, ну это объяснимо — Лют и отец Ника дружили, а жена Люта служила в Ордене.

— Что с ней стало? — осторожно спросил Ник.

— Погибла в пожаре, — ответил Лют, так и сидя с закрытыми глазами. — Наша соседка купила кадавра в зеркале, тот выбрался и устроил пожар. А у них праздник какой-то намечался, и они заранее запаслись фейерверками, так что у них был полный подвал всяких порохов. Сам, понимаешь, пол-улицы разнесло. Тогда несколько домов сгорели.

Ник что-то такое припоминал. Кажется, им в Академии рассказывали об этом случае.

— Дедушка сказал, твоя жена погибла примерно в одно время с моим отцом, — медленно произнёс Ник.

— Так и есть, — пожал плечами Лют. — Я тогда именно там и обгорел, потому и на похороны к Севке не попал.

Отец Ника. Жена Люта. Погибли в одно время при непонятных обстоятельствах. А что, если…

И тут Ник опять увидел сумасшедший взгляд напарника.

— Да что опять? — испуганно спросил Ник, отползая.

— Ну-ка повтори, как ты сказал? — мягко, но жутко угрожающе произнёс Лют с тихим рыком. — Красивая, как Светка Векшина?

— И что? — спросил Ник, пытаясь унять пульс.

— Так это был ты?! Стручок малахольный!

Глава 14. Грызть или болтать

Ник продолжал опасливо отползать от Люта, который по непонятной причине снова пришёл в ярость, сгруппировался и подбирался, как собака, готовая напасть. Только что не рычал и клыками не клацал. Да что ж такое с этим человеком.

— Что опять не так? — почти истерично воскликнул Ник. — В чём я снова виноват?!

— Светка Векшина — родная сестра моей Юльки. И как я теперь понимаю, это именно ты ей жизнь испоганил, да? — Лют принял позу, похожую на волка, готового к прыжку.

— Я испоганил?! — задохнулся от возмущения Ник. — Я?! Ей?! Да ты думай, что говоришь!

Ник вскочил и стал метаться по холодному берегу между ивами, уже дающими приятный смолистый аромат.

— Да это она… она и эта, другая… — Ник даже говорить связно не мог, так его ошарашило это неожиданное давление на самое больное место. — А я как?! Думаешь, мне весело?! Легко мне, да?!

Лют поднялся на ноги и молча отвесил Нику пощёчину. На этот раз не слишком сильную, но такую, чтобы прийти в себя.

— Отпустило? — холодно спросил Лют, пока Ник потирал больную щёку. — То есть, всё правильно, да? Это был ты.

Звучало как обвинение.

— Да, это был я, — огрызнулся Ник. — Но я не виноват!

— Не виноват, — передразнил Лют. — Опозорил девчонку, всю жизнь ей перечеркнул.

— Она сама… господи. — Ник провёл рукой по лицу. Нет, ну не перекладывать же всю вину на одну девушку. Лют ведь прав, ей тоже сильно досталось. Поэтому Ник только слабо повторил: — Я не виноват.

— А кто виноват? — спросил Лют. Словно прокурор на суде, ей-богу.

— Там всё не так было, — бормотал Ник. Потом решился и, боясь затормозить и снова запихнуть всё в глубину своего разума, затараторил: — Ладно, слушай внимательно. Да, я тогда пригласил Свету на танец, и мороженым угощал, и всё такое. Но это она меня позвала в ту комнату во флигеле. И, кстати, мы до этого с ней были знакомы, так что не надо думать, что мы такие легкомысленные, и после первого танца… того. И когда мы уже там… это самое… в общем, кто-то на нас тогда донёс, и пришла их классная дама, она свет включила и дверью ка-ак бахнет! И ещё засвистела, а девчонки давай хохотать, а мне бежать пришлось, а портки ещё там остались… А Светка — в слёзы, а они всё хохотали…

Ник зажмурился. Снова где-то громко бахнула дверь, резко зажёгся ослепляющий свет, оглушительно звенел дежурный свисток, девицы звонко хохотали, тыча пальцами, плакала Светка, а Нику, бегущему по яблоневому саду без портков, хотелось провалиться под землю от стыда.

— Ты поэтому, что ли, с девицами теперь никак? — насмешливо спросил Лют.

Отлично, он всё понял.

— Я ж видел, как ты тогда в Кунавино в кисель превратился. — Лют звучал уже мягче, не так оскорбительно или презрительно. — Н-да. Проблема.

— Это моя проблема, — произнёс Ник, снова готовый провалиться со стыда. Подумать только, он вывалил свой самый главный секрет какому-то малознакомому сумасшедшему, чуть что распускающему руки. — У меня и магия по этой причине долго не просыпалась.

— Ай-ай-ай, бедняжка, — с притворным сочувствием покачал головой Лют. — А то, что Светку потом чуть не отчислили, тебя, конечно, не занимало. И что ей аттестат еле выдали, и никто с ней дружить не хотел. Даже девицы на одну скамейку с ней не садились. Как будто сами — сплошь ангелочки с крылышками. И в Академию её тоже не приняли. Вот куда ей было деваться, как думаешь?

— Замуж бы вышла, — прошептал Ник, глядя в сторону. — Женщинам в этом смысле проще. Многие девицы сразу после школ и институтов замуж выходят, и все дела.

— Ты бы сам на ней женился? — сухо спросил Лют.

— Я? Конечно… — выдал Ник и осёкся.

Лют усмехнулся и повёл глазами. Потом со вздохом произнёс:

— Так что ж не женился?

— Мне в Академию нужно было поступать, — пробурчал скороговоркой Ник, отводя