Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

О том, как дедушка тогда его чуть не выпорол, Ник, разумеется, умолчал.

— Вот именно, что скандал, — поучительно произнёс Лют. — Хоть вы с ней там ничего и не успели, а пятно на репутации у Светки осталось. А для женщин честь, знаешь, тоже важна.

Лют замолчал. И только теперь до Ника стало понемногу доходить. Ведь верно: он так погрузился в свои стыд и страдания, что о Светке-то совсем не думал. А над ней, наверное, обидно потешались. И репутация у неё стала запятнанной, так что даже в обществе показаться было нельзя. Хотя Лют прав — они со Светой тогда ничего не успели.

Так что стыдиться ей, в общем-то, было нечего. Только вот сплетни и слухи не разбирают, как оно там на самом деле. Портят человеку жизнь, и всё. И наверное, к Светке после того случая очередь из женихов не выстраивалась, хотя она и из уважаемой семьи, воспитанная, умная и чего уж там, очень красивая. Но дамы высшего света теперь наверняка натянуто улыбаются ей сквозь веера, а глаза у них холодные, как декабрьский рассвет над замёрзшей рекой. Или вообще только смотрят на неё презрительно, будто сами святые. Так уж устроены люди, особенно аристократы: им нужна жертва, этакий козёл отпущения, с историей пострашнее или поскабрезнее, чтобы было чем заполнить вечера, когда вино уже не греет, а разговоры о погоде и природе надоели.

Да ещё семья... Эх, как ей, наверное, от родителей-то досталось. А им — от так называемых друзей из высшего света.

Ник прокашлялся и произнёс:

— Так Света и ваша жена Юлия были сёстрами?

— Родными, — вздохнул Лют, глядя в сторону.

— И… кхм… как Света? Где она теперь?

— Только сейчас соизволили поинтересоваться? — язвительно спросил Лют.

— Простите, — выдохнул Ник. — Видит бог, я не хотел никому ничего плохого. Нет, ну правда. Все же бегали с девчонками в тот флигель у института. И ты, наверное там бывал. И наверняка не один раз.

— Ладно, — уже мягче произнёс Лют. Помолчал, потом всё же произнёс: — Света тоже поступила в Орден. Ещё тогда, после института.

— Как это? — не понял Ник. — Разве туда можно поступить без курса в Академии?

— Можно, — пожал плечами Лют. — В особенных случаях.

Теперь Ник молчал. Какие такие «особенные случаи», о которых он никогда не слыхал? Да в Орден даже простым архивариусом или секретарём не пробиться. Берут только отличников с родословной, хорошими способностями и высокими показателями по магии.

— Не понимаешь? — тихо спросил Лют. — Подсказывать не стану, думай сам.

Ник только пожал плечами и покачал головой. Слишком много на него свалилось за последнее время, извилинам требовался отдых.

— Ну, хорошо, давай вместе думать, — вздохнул Лют, будто разъяснял что-то самому отстающему ученику в классе. — Свататься к ней никто не станет, скажем спасибо тебе.

— Неправда, — выскочило из Ника. — Я тут ни при чём.

— Едем дальше, — отмахнулся Лют. — Все парни считают её легкодоступной, так что от предложений такого толка отбоя нет.

Ник удивлённо глянул на Люта.

— Я не это имею в виду! — рявкнул Лют. — Ты её ещё в строй барышень из «Дома речных лилий» запиши! Она же не такая! Всех отшивала.

— Вы сами сказали, — промямлил Ник.

— Слушай сюда! — прорычал Лют. — Куда в Ордене идут те, кто магией владеет, но никуда больше устроиться не может?

Ник поразмыслил секунду и, кажется, понял, где теперь служила Света.

— Угу, — кивнул Лют.

— Некроманты, — потрясённо прошептал Ник.

— Пока на стажировке, как и ты, — добавил Лют.

— Так она уже пять лет назад из института выпустилась, — с сомнением произнёс Ник.

— В некроманты за год не попадают, — отозвался Лют, глядя по сторонам. — Да ещё без курса Академии. Ладно. Давай теперь думать, как нам с тобой отсюда выбираться.

Ник наконец толком осмотрелся. Он, оказывается, так увлёкся беседой с Лютом и вываливанием ему своих проблем, что напрочь позабыл о проблемах самых насущных. А именно о том, что они только что сбежали от погони, нырнули в реку, как-то сумели не свариться в Эфире и теперь куковали на островке совершенно мокрые. И это в конце весны, не жарко здесь, между прочим. Ничего не упустили?

Да, оставался ещё один непрояснённый момент.

— Лют, а ты с этой мадам гадалкой раньше никогда не встречался? — спросил Ник, ёжась от холода.

— Тебя только это сейчас интересует? — изогнул бровь Лют, оборачиваясь к Нику.

— Она — тоже информатор? — спросил Ник, чувствуя, как его, насквозь промокшего, начинала бить крупная дрожь.

— Если бы она решила стать информатором, двух дней бы не прожила, — процедил Лют. — К ней же идут абсолютно все и рассказывают такие секреты, за которые кармы не хватит расплатиться. Выдай она хоть одну тайну — и мигом в расход.

— Так она что, настоящая ясновидящая? Не знал, что такие бывают. Я думал, это всё шарлатаны.

— Чаще всего все эти медиумы и спиритисты — просто маги в отставке, — терпеливо произнёс Лют. — Им ставят запретительные печати и выгоняют. За проступки. Или, скажем, если кто-то срок отмотал, а не исправился. Репутацию портят и — пошли вон. Живите как хотите.

Лют упёр руки в бока и осматривал речные просторы — Кунавино вдалеке, Верхний город чуть ближе. Но не доплыть. И навигация сегодня отчего-то слабая.

Ник снова поёжился. Май, но несколько прохладный, солнце висело в лазурном небе, будто застывшее в вечности, — яркое, но бессильное против пронизывающего холода. Воздух звенел какой-то неестественной тишиной: ни гула катеров, ни плеска волн, ни отдалённых голосов с берега.

Да и река казалась замершей. Не просто без движения — будто время вокруг неё остановилось. Ни одной лодки, ни одного рыбака, ни плеска рыбки. Хотя в Кунавино и грузчики возились в порту, и мальчишки удили рыбу. А здесь ещё по-весеннему тёмные берега отчего-то пустовали.

Только вода, густая, как патока, отражала небо, однако как-то неправильно: вместо ясного голубого кругом расстилалась мрачная тёмная дымка, будто небесную лазурь смешали с красками оттенка «густой обсидиан».

— А почему кораблей нет? — спросил Ник,