Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

что успел позабыть о том, что промок до нитки. Увы, топать до тётушкиного дома пришлось так — у всех на виду, в прилипающей одежде. Да ещё зубы опять словно чечётку отстукивали. Люту, похоже, к подобным прогулкам было не привыкать — он шагал размеренно, совершенно спокойно. Всё думал о чём-то, глядя в одну точку.

Хорошо, что встречных было немного, да и к тётушке не каждый захочет приближаться. А уж точить лясы за её спиной — тем более.

Глава 15. Пожар

Когда прибыли в усадьбу тётушки, Ник первым делом отправился в гостевую ванную, чтобы хорошенько прогреться. Лют же сказал, что ему больше нравится нормальная человеческая баня, а не «все эти фарфоровые кадушки», поэтому специально для него растопили печь в теремке с купальней за главным домом.

Ник же плоховато переносил горячий пар, зато любил поплескаться, поэтому заперся в ванной, закрыл шторы на витражном окне, выходящем в сад, и пустил тёплую воду. Сама ванна здесь была примерно такой же, как дома, так что излишнему стеснению места не нашлось.

Большая кадка (боже, да Лют прав), высеченная из цельного куска белого мрамора с розовыми прожилками, нагревалась снизу красными кристаллами, пока Ник разглядывал коллекцию мыла и пены на полочке у большущего овального зеркала. Заодно оглядел себя самого.

Ссадина на носу, которую Ник поставил себе, превратившись в сороку, почти прошла. Да и сам он как-то изменился. Наверное, давала о себе знать повышенная нагрузка последних дней — Ник скинул немного веса, животик поджался, на руках и ногах даже стали немного проступать мышцы. Этак он из веснушчатого киселя скоро превратится в атлета. Ну, пусть не в атлета. А, как говорит матушка, во вполне привлекательного юношу.

Нет, матушка его всегда так называла. Пусть будет молодой симпатичный мужчина. Пора бы уже.

А как, скажите, становиться мужчиной, если в присутствии девушек у Ника в голове дверь хлопает, кто-то свистит, хихикает, свет вспыхивает и вообще ком поперёк глотки встаёт? Как бы с этим справиться? Может, тётушка знает пару рецептов? Ага, зелье для уверенности с дамами, как у купца Малышева.

Ник длинно выдохнул и взял с полочки пену с карамельным запахом. Нет, он же надумал мужчиной становиться, а это для малышей. Так что Ник стал разглядывать другие бутылочки. Выбрал зелёную, с ароматом хвои. Самое мужественное, что нашлось в ванной у женщины, трижды вдовы.

Вылив немного изумрудной пены в воду, Ник наконец залез в ванну. Зеленоватый пар, поднимающийся к потолку, где мерцали световые кристаллы, создавал иллюзию, похожую на сосновый лес. Кругом плыл аромат нагретой на солнце хвои, яркие лучи проникали сквозь туман, рассечённые тёмными стволами вековых деревьев. Где-то пел соловей, в вышине шумели густые вековые кроны, по комнате разливался тёплый смолистый запах.

Воздух стал гуще, чем обычно — он словно сопротивлялся движению, создавая ощущение, что время замедлилось.

Как же хорошо вот так дремать в чистейшем пруду посреди солнечного соснового леса. Птицы поют мелодичными переливами, кроны шумят, даже в город не хочется возвращаться. Тем более что там явно происходит нечто неприятное — над крышами поднимаются серые клубы дыма, тянет гарью, что-то бухает, кто-то истошно кричит.

Люди суетятся, бегут по улицам, высматривают пожарные экипажи. В Верхнем городе, конечно, есть и своя пожарная часть, и каланча, и множество напорных агрегатов с водой. Только вот этой воды явно не хватает, чтобы потушить сразу несколько горящих домов.

Кто-то даже вызвал механического водяного дракона. Он распростёр огромные перепончатые крылья и взмыл в небо, густо затянутое гарью, пролетел над пылающими улицами и спустился к реке так низко, что казалось, сейчас нырнёт. Но вместо этого дракон проплыл по глади реки, набрал воды и вернулся к горящим улицам, мощной волной поливая пламенеющие дома из пасти.

Не помогло, и дракон зашёл на второй круг. Ник же примостился на коньке одной из крыш, рассматривая метущихся людей внизу. Из окон домов вырывались языки пламени, только не багровые, как обычно, а голубоватые.

Так это же Эфир горит! А Эфир, как известно, сам по себе гореть не может, его нужно собрать из трещины, потом многократно обработать и превратить в газ. Закачать в большую колбу и продать на рынке для кухонных печей и каминов.

Но ведь они же безопасны! Даже если где-то случается поломка, срабатывает аварийная система, и Эфир просто превращается в кристаллы. Ни разу Ник не слышал ни о каких взрывах каминов и печей.

Кто же так постарался? А что там Лют говорил про пожары, когда погибла его жена? Кто-то сотворил кадавра, который вылез из заколдованного зеркала и… именно так, взорвал камин. Каким же идиотом нужно быть, чтобы раскормить фантома да ещё позволить ему приобрести форму, сняв печать.

Снова на пламенеющий дымящийся город спланировал водяной дракон, вновь окатив пламя водой. Кое-где огненные языки стали уменьшаться, оставляя после себя обугленные сады, чёрные закопченные стены и валящий в небо дым.

— Держи его! Ну куда ты! — раздалось откуда-то из-за спины.

Ник обернулся. Внизу несколько людей прижали к земле вырывающегося кричащего человека. Да ведь это Лют. Только чуть моложе, чем знал его Ник, ещё не такой седой и без шрамов. Похоже, он порывался ворваться в горящий дом, но его перехватили, не дав забежать прямо в пламя. Впрочем, Лют ведь страж, он легко скинул с себя хватку, оттолкнул пару мужчин, что бросились ему наперерез, и забежал-таки в дом. Наверное, это горело его имение, а внутри находилась жена.

Судя по тому, как разочарованно смотрели ему вслед соседи, никто не ожидал, что он выберется оттуда живым. Хорошо, что дракон спланировал прямо на этот дом, да ещё заложил круговой вираж, так что почти вся вода досталась усадьбе Люта, и стало возможно пожарной команде подойти поближе и направить воду из брандспойтов в окна.

Скоро туда наконец забежали пожарные в защитных костюмах и вытащили Люта, уже порядком обгоревшего и… Тут Ник не стал смотреть. Обернулся только когда толпа притихла. Люди полукругом окружили несколько обугленных тел, которые теперь спешно накрывали белыми простынями. Кто-то качал головой, кто-то крестился. Тихо переговаривались, отводили детей подальше.

А один протискивался сквозь толпу, чтобы подойти ближе. Да это же отец Ника. Тут Ник даже слетел чуть ниже, чтобы хорошенько его рассмотреть, так давно он не видел папу.

Отец первым делом присел около Люта, с которого одежда сползала клочьями, но потом сразу поднялся