Маскарад - Ирена Мадир

Олав, а был похож вообще на другого работника. И что-то мне подсказывает, что тот даже не в курсе происходящего… Такое чувство, словно Призрак как-то загримировал себя под знакомого всем работника, оделся как он и расхаживал по театру. Бейджик он у него украсть либо не мог, либо не считал нужным и просто нацепил тот, что достался ему, как сувенир после убийства Олава Трулса.

Я почти уверена, что так и было, только никак не могу понять, как Призрак настолько правдоподобно гримирует себя в другого человека… Что-то крутится совсем рядом, одна деталь, которая бы могла помочь, но… Утомлённое сознание отключается, так и не успев оформить ускользающую мысль в догадку.

***

Я провожу день дома, только раз выбравшись в магазин, а затем возвращаюсь и занимаюсь уборкой. Ближе к вечеру наконец приступаю к готовке. Как раз в момент, когда деревянная лопатка в моей руке помешивает креветки со шпинатом на сковороде, из комнаты слышится знакомый звон нусфона. Задремавшее было беспокойство тут же поднимает голову, убеждая, что произошла какая-то катастрофа.

«И если не поднимешь нусфон за пять секунд, будет ещё хуже», – нашёптывает мерзкий голосок тревоги. Ненавижу это, но ничего не могу поделать, так уж устроен мой мозг, снижая уровень стресса с помощью дурацких мелких ритуалов вроде подобного условия. Выполнишь его – на время станет немного спокойнее. Приходится всё бросить и мчаться в коридор, нервно копаться в сумке под мерный счёт…

Пять. Четыре. Три. Две…

– Одна! – заканчиваю я, резко нажимая на экран нусфона. Успела. Облегчение тёплой волной прокатывается по телу вместе с магией, тянущейся для соединения разума с артефактом.

«Привет! Надеюсь, ты не занята?», – раздаётся в моей голове голос Нико, передаваемый нусфоном.

«Привет! Нет, не особо. А что?»

«Кое-что разузнал, подумал, ты захочешь послушать…»

«Да! Конечно!» – перебиваю я его, а сама несусь на кухню. Не хватало ещё, чтобы креветки подгорели! «Можем встретиться в том же кафе ну или…»

«Что?»

Я кусаю губу, выливая сливки в сковороду. Паста почти готова.

«Ну, у меня в плане был ужин, так что, если не против, присоединяйся. Ты знаешь мой адрес?»

«Разумеется, нет. Откуда бы?» – хмыкает Нико.

Я называю его и кладу нусфон. Экран тухнет, а в голове взрывается бомба из сомнений. Стоило ли приглашать домой постороннего? С другой стороны, он друг Сэла… Да и у меня тут не какое-то священное место, так почему сюда нельзя пригласить гостя? Тем более с ценной информацией.

Я ссыпаю натёртый сыр всё в ту же сковороду с креветками и шпинатом и перемешиваю, одновременно оглядываясь. Хорошо, что успела убраться, но… Мой взгляд опускается на обнажённые ноги. Придя домой, я сняла джинсы и бросила их на спинку стула, а теперь щеголяю по квартире в одной только белой футболке и белье. Нужно хотя бы штаны надеть, чтобы не светить задницей.

Нервно перекладываю спагетти в сковороду и перемешиваю с соусом, а затем наконец закрываю крышкой и выключаю плиту. Я вбегаю в спальню и быстро надеваю джинсы. А к тому времени, когда достаю вино, домофон уже начинает пиликать.

Нажав на кнопку, я вожусь с замком входной двери, волнуясь так, будто это не просто встреча, а свидание. А это явно не оно! Попытки убедить саму себя в этом разбиваются о грёбаный букет красных роз. Я застываю в дверях, сначала решив, что идут к кому-то из соседей, но из-за охапки цветов выглядывает улыбающееся лицо Нико.

– Ещё раз привет, вот, это тебе. Скромный дар в качестве извинений за моё неподобающее поведение тем злосчастным утром.

– Не стоило… – ошарашенно отмахиваюсь я, но принимаю букет. – Ох, проходи!

Я бреду на кухню следом за гостем, пытаясь вспомнить, есть ли у меня вообще ваза для такого количества роз. Их здесь не меньше трёх десятков, если не больше. Они упакованы в кремового цвета бумагу и перевязаны бордовой лентой.

– Пахнет вкусно, – раздаётся голос за спиной.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и поднимаю голову, чтобы смотреть прямо на Нико. Чем ближе он стоит, тем выше кажется…

Я всё ещё шокирована подарком, так что с трудом концентрируюсь на том, что мне сказали. Вкусно пахнет? О да! Сочетание влажного камня и раскалённого метала с древесными смолами и привкусом горького миндаля. Но особенно выделяется запах кипариса. Не замечала, что Нико носит такой аромат… Сменил парфюм?

– Что готовила?

Я моргаю, сосредотачиваясь на чужих словах. «Пахнет вкусно» – про специи, которые пропитали кухню! Почему мне вообще пришло в голову принюхиваться к нему?

– Паста с креветками… Есть ещё вино, откроешь?

– Без проблем, – кивает Нико.

Передав ему бутылку и штопор, я всё же нахожу в шкафчике и вазу, которой пока не пользовалась… Кое-как впихнув в неё цветы без упаковки, ставлю это роскошество на подоконник и подаю бокалы, а затем достаю тарелки. Мои щёки горят от смущения, и это раздражает. Веду себя как девочка-подросток, впервые общающаяся с парнем наедине. А это не так, да и мужчины раньше не вызывали во мне таких эмоций… Правда, букеты мне дарил обычно только отчим по праздникам, ну и Сэл за компанию с сестрой… Нико, первый из «посторонних», кто принёс мне охапку роз.

«И Призрак», – упрямо напоминает мозг злосчастные белые цветы в крови. Ну нет! Не хочу даже думать о таком! Призрак – грёбаный сталкер, преследующий мою сестру! И вероятный убийца Олава… Кстати, об этом.

– Так что ты успел выяснить? – интересуюсь я, поглядывая на Нико. На нём чёрная водолазка, которая подчёркивает каждую мышцу на его руках и торсе… Он всегда был так хорошо сложен? Мне казалось, у него более худощавое тело…

– Немногое. Но, подумал, что всё важно, раз ты уточнила конкретное имя. Не особенно примечательная личность, надо сказать.

– Правда? – Я расставляю наполненные пастой тарелки, стараясь не коситься на мускулистые плечи.

– Истинная, – усмехается Нико и разливает вино по бокалам. – Юнцом пришёл в театр, был работником сцены, но скорее просто разнорабочим. Однако… Помнишь то, о чём я поведал в прошлый раз?

– Про випов и проституцию артистов?

– Назовём это ночной жизнью театра, – мягко поправляет он. – Так вот, Олав Трулс, судя по всему, принимал в этом участие.

– Как? – удивляюсь я, передвигая бутылку вина по столешнице кухонной тумбы.

– Бывшему директору не нужны были лишние глаза и уши, разумеется, но ему