Маскарад - Ирена Мадир

– Какое благородство. Но мы оба знаем, что будет, если ты меня отпустишь.

– Не отступишь?

– Нет, – уверенно отвечаю я.

Призрак раздражённо цокает языком.

– Проклятая Дикарка, вечно она всё портит! И что нам делать? План разрушен и этот Нико… Нет, нужно что-то придумать… Нельзя отпускать их… Да, точно, ей не верят, если не оставить следов, то и не поверят… Нико… Всё можно подстроить, в том числе самоубийство… А что с Дикаркой? Она мешает… Надо… надо наказать, да. Показать, где её место…

Призрак не обращается ко мне. Его речь едва слышна, она прерывиста, словно он в бреду или общается с кем-то невидимым. Говорит сам с собой? Да он настоящий псих!

Лезвие остаётся на месте, даже когда Призрак отпускает нож. Использует магию. Вот ублюдок! И теперь у него свободны руки…

– Значит, убивать не стану, но обязан показать, где твоё место. Ты низшее существо.

– И что ты собираешься сделать?

– Наказать тебя. Вдруг это охладит твой пыл, грязная Дикарка. – В его тоне нет ни резкости, ни холодного металла, а лишь обволакивающая тягучая тьма, вязкая, как смола, сладкая, как патока и тёплая, как кровь.

Обещание наказания задевает притихшую было панику, позволяя той рисовать жуткие картины. С человеком многое можно сотворить, не убивая. Может, мне отрежут палец? Или язык, чтобы меньше болтала?

Я стискиваю челюсти и напрягаюсь сильнее просто, чтобы удержать себя от необдуманных действий. Мне ужасно хочется, плюнуть на всё и взбрыкнуть, ударить головой в нос придурку, но нужно выжить любой ценой, чтобы позже найти способ защитить Тину. Сейчас не время для безрассудства. И какое бы наказание Призрак ни придумал, оно явно лучше смерти.

– Ты сломанный инструмент и неспособна воспроизводить труднейшие аккорды, мягкие модуляции и пылкие ритмы. – Голос Призрака вибрирует где-то у моего затылка, и я чувствую его всем позвоночником. – Жалкое создание… Недостойное…

Его руки опускаются на мою талию, цепляют ткань, приподнимая её и пробираясь под футболку. Пальцы Призрака ползут выше медленно, но неумолимо. Я чувствую каждый участок своего тела под его ладонями и то, как напрягаются мышцы живота, а кожа покрывается мурашками в такт его движениям.

Что он задумал? И как остановить этого психа?

– И давно ты прикидываешься Нико? – выпаливаю я, пытаясь отвлечь то ли его, то ли себя саму.

– Думаешь, делай я это давно, не знал бы про аллергию? – возмущается Призрак. – Сомневаешься?

Предки, да он действительно оскорблён таким вопросом. Какое у него хрупкое эго…

– Пришлось рискнуть… А этот Нико ещё и оказался неразговорчив.

– Значит, Нико знает о тебе? Неужели позволил ему увидеть себя?

– А ты любопытна, не так ли? – хмыкает Призрак. – Но разве ты не знаешь, что инструмент должен молчать, пока мастер настраивает его? Однако, раз тебе не терпится, давай посмотрим, что можно сыграть на такой посредственности…

Он стискивает мою грудь сквозь ткань бюстгальтера, и помимо воли изо рта вырывается короткий сдавленный писк. Я тут же сжимаю губы, лишь бы не дать услышать позорные звуки, которые удаётся извлечь из меня. А Призрак продолжает, будто и правда настраивает проклятый инструмент… Он мнёт грудь, обводит соски, посылая по моему телу дрожь, и она спускается к самым коленям, вынуждая их подкашиваться.

Нога Призрака вдруг вдвигается между моих. Он не спрашивает и не предупреждает, а просто делает это с пугающей уверенностью, с усилием разводя мои бёдра в стороны. Металлическая пуговица на моих джинсах уже расстёгнута, а за ней следует, и молния…

Я цепенею от вороха обрушившихся на меня эмоций и ощущений. Пальцы Призрака проникают под пояс джинсов и скользят по моему нижнему белью. Они легко находят самую чувствительную точку и надавливают на неё, словно на клавишу долбаного пианино.

– Блять! – судорожно выдыхаю я, зажмуриваясь и сжимая кулаки. – Какого хуя ты творишь?

– Наказываю, – хрипло отзывается Призрак. – Ты жалкая сучка и должна помнить об этом.

– Ненавижу тебя, сволочь!

– У тебя грязный рот. Хотя чему удивляться, типичное мерзкое дикое существо…

Движения Призрака медленные, размеренные, они сохраняют его собственный ритм, предугадать который невозможно. Он ласкает через ткань, которая начинает пропитываться моим возбуждением…

– Ты ощущаешь это? Это твоя скверна, – Призрак усиливает трение. – Ты, верно, считаешь, что можешь осквернить и меня? Но нет, ты лишь низшее существо, твоя грязь смоется так же быстро, как она появилась… Она исчезнет навсегда…

– Так же, как исчезла верёвка Олава, на которой ты его подвесил? – с трудом проговариваю я. Мне нужно переключиться на что-то другое, иначе… Не хочу признаваться себе в том, что может произойти.

– Какая же ты надоедливая, мерзкая… мгм… влажная, тёплая… сучка!

Я стону от боли и внезапной вспышки удовольствия, когда он вдруг прикусывает моё плечо. Хочется ударить этого мудака, выцарапать ему глаза, впиться в него самого зубами и ощутить кровь во рту, заставить его страдать, лишь бы украсть контроль, но… я не могу. Лезвие всё ещё скользит по шее, а его пальцы – между моих ног.

– Да. Я убил Олава. – Каждый звук, как чистая нота, и даже когда Призрак шепчет, почти касаясь губами моего виска, его голос сохраняет эту пугающую совершенную красоту, от которой хочется одновременно зажмуриться и разрыдаться. Голос, которым поют колыбельные и читают приговоры, которым ласкают и мучают.

– Зачем? – Короткий вопрос – это всё, на что я способна сейчас.

Стыд за реакцию собственного тела остаётся на языке горько-кислым привкусом, смешивается с опаляющей яростью. Однако всё перекрывает нечто тёмное, запретное, пульсирующее в такт движениям Призрака. Он дирижирует ощущениями, наращивая наслаждение. Мой разум же борется сам с собой, кажется, что с каждой минутой я всё сильнее схожу с ума, разрываясь между нарастающим удовольствием и ненавистью к Призраку.

– Я не врал, Дикарка. Олав не был хорошим человеком… И он пытался проникнуть в моё логово, а мне не нравятся непрошеные гости также как те, кто мешает моим планам.

Вторая рука Призрака возвращается под мою футболку, и я шиплю сквозь стиснутые зубы. Он забирается под мой лиф, сминая грудь и пощипывая сосок. Темп его мучительных ласк меняется, становится всё более беспорядочным, резким. Я всхлипываю, почти теряясь в ощущениях, которые Призрак принуждает меня испытывать.

– Прекрати это…

– Ты мучаешься? Хорошо, Дикарка, так и должно быть, ты обязана