Маскарад - Ирена Мадир

нужны были люди, своеобразная прислуга, для местной ночной жизни. И у него были некоторые… назовём их «приближённые». Они так или иначе по разным причинам участвовали в этом, также получая деньги за то, что, например, подносили вовремя шампанское или открывали приватные комнаты для гостей… Позволь я, – Нико прерывается, подскакивая ко мне и отодвигая стул.

– Спасибо, – смущённо бормочу я. Ладно, признаю, он умеет очаровывать. Не припомню, чтобы кто-то отодвигал мне стулья… Интересно, когда мы попрощаемся, он старомодно поцелует мне руку? – Значит, Олав был слугой на этих вечерах?

– Да, – Нико кивает, опускаясь напротив, – и, похоже, обеспечивал незаконными веществами гостей и артистов.

– Он типа… дилер?

– Вроде того. В общем, хорошим человеком Олав Трулс не был, – продолжает Нико и делает глоток вина, перед тем как приступить к еде.

– Думаешь, он сам всё же… Ну того, – бормочу я, тоже отпивая из своего бокала.

– Возможно, – пожимает плечами он, отправляя в рот порцию пасты.

– А пропавшая верёвка? Её ведь так и не нашли. Может, кто-то скрывал так следы своего преступления?

– Или всё ещё проще: театралы – люди суеверные, а по приданиям верёвка висельника приносит удачу и даже помогает от мигреней. Так что… М, паста изумительна! – переводит тему Нико. – У тебя талант!

– Всего лишь хорошие специи, – усмехаюсь я, тоже пробуя своё творение.

Не хочется себя перехваливать, но вышло действительно неплохо, особенно креветки, они прямо… Креветки! Вспоминается вечер, тот самый, когда мне приспичило выскочить из дома Тины с ружьём, тот самый, когда Нико сказал про свою аллергию на морепродукты…

– Предки, у тебя же аллергия!.. – восклицаю я, но тут же обрываюсь.

Это первая реакция – испуг из-за того, что моя стряпня может убить человека, наградив его ангионевротическим отёком25[25]. Но её пресекает удушливая тревога, заставляющая заткнуться и позволить мозгу закончить мысль. Я ведь упомянула креветки, и они не лежат незаметно, их видно, их вкус ощутим, а Нико съел уже несколько и даже не изменился в лице…

Что-то щёлкает в голове, и внезапно все кусочки пазла встают на свои места. Кожа. Кожа в раковине. Зачем кому-то стягивать с себя кожу? Что за особенность у Иного, которому нужно проделывать подобное? Может та, что помогает изменять внешность? И кровавое лицо Призрака… Он снял кожу с лица, словно… Маску.

Ладони потеют, а сердце начинает стучать чаще. Тревога превращается в ужас, сиреной вопящий в черепной коробке. Мышцы болезненно напрягаются, готовясь к чему угодно, но я стараюсь держаться, стараюсь делать вид, что ничего не поняла и выдавливаю из себя улыбку.

– У тебя ведь аллергия на красное вино. Совсем запамятовала, извини. – Вру я, напряжённо следя за реакцией. Бред… Это бред, вот сейчас он скажет, что я перепутала. Или он выпил лекарство или… Любое оправдание. Ну же!

– Надо же, так увлёкся, что позабыл об этом, – усмехается Не-Нико.

Меня почти трясёт от переполняющих чувств, но нужно сдерживать себя. Залпом допиваю бокал и пытаюсь шутить:

– Что ж, беру всё вино на себя! И мне пора долить.

Не-Нико не поддерживает моё напускное веселье, он щурится, будто… подозревает. Я же вскакиваю со своего места и спешу к кухонной тумбе, на столешнице которой оставила бутылку… Прямо у подставки с ножами.

Это шанс. Сердце стучит набатом, адреналин разгоняет кровь, и она пульсирует в моих висках… Слышно это ли и ему? Не знаю, но чувствую пристальный взгляд: Не-Нико будто прожигает ткань футболки где-то между лопаток.

Я ставлю бокал на столешницу кухонной тумбы, опираюсь на неё ладонью, под которой остаются влажные следы из-за проступившего пота. Небольшой наклон. Всё естественно. Просто тянусь за бутылкой… И за ножом.

Тишина вдруг лопается, как перетянутая струна. Прямо за моей спиной, слишком близко, звучит низкий чарующий голос:

– Ошибся, да? У Нико аллергия не на вино…

Фраза действует на меня, как спусковой крючок на ружьё. Я больше не пытаюсь казаться естественной, а хватаюсь за рукоять ножа и выдёргиваю его из подставки. Резко разворачиваюсь на пятках, одновременно замахиваясь, чувствуя приятную тяжесть спасительного оружия. Однако косой, рваный удар останавливается на полпути.

Не-Нико успевает перехватить моё запястье. Его пальцы смыкаются, как наручники, и болезненно впиваются в руку, выворачивая её. Я вскрикиваю от резкой боли и теряю хватку. Надежда на неожиданность упущена, контроль ускользает. Нож падает, со звоном ударяясь об пол. Противник тут же отпихивает его ногой в сторону, а я пользуюсь моментом…

Колено резко поднимается, ударяя точно в пах. Грязный, но действенный приём. Это должно вывести ублюдка из строя хотя бы на несколько секунд, но… Из меня вырывается болезненный выдох, когда вместо мягкой плоти колено встречает что-то более твёрдое.

– Какого хуя? – не сдерживаю изумления я.

Растерянность позволяет мудаку развернуть меня обратно к столешнице. Оставлять всё как есть я не собираюсь и тянусь за другим ножом, однако мужская рука опережает… Лезвие уже вжимается в мою шею, пока Не-Нико быстро отбрасывает подставку с ножами в сторону вместе с вином и бокалом. Предусмотрительный ублюдок. Догадывается, что я могу разбить бутылку, попытаться проткнуть его ею или просто воспользоваться осколком стекла.

По шее сползает капля крови из рассечённой кожи. Это угроза: если я вздумаю пошевелиться, рана станет глубже, артерию рассекут, а жизнь быстро покинет моё тело. Приходится застыть, вдавив ладони в столешницу для лучшей опоры. Нельзя двигаться. Любое колебание способно спровоцировать ублюдка, да и велик шанс нанести себе смертельное ранение самой при неосторожности.

Поблизости нет ничего, что подходит для обороны, да и возможность успеть нанести удар минимальна. Противник крупнее и сильнее, а ещё явно успел понять, на что я способна. А раз нет возможности атаковать или защититься, целью становится выживание. Шансы на это неплохие, ведь Не-Нико мог убить меня, войдя в квартиру, мог убить прямо сейчас, перерезав горло, но он этого не делает…

– Какая прыть, – бормочет тот, – впрочем, чего ещё ждать от Дикарки.

– Если собираешься убить, сделай это сейчас, – хрипло говорю я и тут же слышу поражённый смешок. Вероятно, удивлён тому, что его не умоляют отпустить. Что ж, люблю рушить чужие ожидания.

– Что ты, я стараюсь не убивать друзей и знакомых своей Музы, тем более сестру… Хотя, разумеется, сделаю это, если ты дашь мне повод.

Муза. Обращение из записки, оставленной в букете камелий. Это