О евреях и словах - Амос Оз

нас внизу, в долине. Но Бог возится со скрижалями, вырезая короны над буквами и, возможно, даже торопливо перечитывает текст в последний раз на предмет ошибок. Почему Всевышний так чрезмерно скрупулезен? А потому, что полтора тысячелетия спустя придет талмудист Акива и превратит Десять заповедей в полноценный свод законов.

Божья педантичность завораживает. Мы к ней еще вернемся. А пока что скажем вот что: мы не знаем ни одного другого божества (в том числе и в других монотеистических религиях), которое бы смертный застал за вырезанием узоров над буквами для другого, будущего смертного. Боги обычно таким не занимаются.

После того как Всевышний объясняет, почему Он слегка нарушил свою синайскую повестку дня, Моисей, кажется, чувствует легкую ревность. Возникает интеллектуальное соперничество, столь распространенное в еврейской традиции. Подобные состязания могут запросто перескакивать через поколения; в данном случае один древнееврейский гигант мысли смотрит на достижения другого гиганта, который младше его на пятнадцать веков.

Сказал Моисей: «Владыка Вселенной, позволь мне увидеть его». Сказал ему [Всевышний]: «Обернись». Моисей [оказался в доме учения рабби Акивы], прошел восемь рядов назад и сел. Не поняв, о чем идет речь, он смутился, но, когда они добрались до одного вопроса, ученики спросили учителя: «Откуда вы это знаете?», и тот ответил: «Это закон, полученный Моисеем на Синае», и тогда Моисей утешился.

Почему он утешился? Потому что удостоверился, что его имя и личность останутся в памяти потомков. В этом рассказе Моисей получает возможность увидеть свое вековечное значение в еврейской истории, которое сохранится в непостижимых для него грядущих условиях, в непонятных ему грядущих дискуссиях и текстах. Моисей — историческая личность встречается с Моисеем — бессмертным пророком. Эта встреча происходит вне времени, и вместе с тем она полна острого ощущения времени.

Затем он вернулся к Всевышнему, да святится Его имя, и сказал: «Владыка Вселенной, у Тебя есть такой человек [Акива], а Ты даешь Тору мне!» Он ответил: «Молчи, ибо таково мое повеление».

Что происходит? Моисей проявляет благородство, как это свойственно мудрецам? Или он просто напрашивается на комплименты, как это свойственно обычным людям? Или какой-то автор, живший в Месопотамии во втором веке н. э., пытается рассказать нам что-то о своем почти что современнике, рабби Акиве? Но сам Акива играет здесь пассивную роль, и для него все закончится очень плохо. Моисею предстоит извлечь из этой истории мрачный урок о пределах человеческой славы и человеческого понимания.

Тогда сказал Моисей: «Владыка Вселенной, Ты показал мне его учение, покажи мне его награду». — «Обернись», — сказал Всевышний, и снова Моисей обернулся, и увидел, как взвешивают его [Акивы] мясо на базарных лотках. «Владыка Вселенной, — вскричал Моисей, — такое учение — и такая награда!» Он ответил: «Молчи, ибо таково мое повеление».

Эта история — потрясающая, сразу по нескольким причинам. Моисей здесь настолько живой и по-человечески понятный, что его можно потрогать. Бог элегантно разыгрывает две карты. Первая — отцовское дружелюбие: он терпеливо отвечает на вопросы Моисея и показывает ему вещи, которые тот не смог бы увидеть сам. Вторая — высокомерная загадочность: он готовит Акиве ужасный конец, а Моисею бросает унизительный приказ «заткнись и повинуйся». Вот они, границы божественного откровения и людского понимания.

Вероятно, Бог был в таком же настроении, когда отвечал Иову (38:4, 5,16–18):

Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? Или кто протягивал по ней вервь? Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны? Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной? Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это.

Для нас в рассказе о Моисее и Акиве самое удивительное — выход за пределы времени. Способность заглядывать в будущее сама по себе банальна: почти во всех культурах есть провидцы, к их числу принадлежат и древнееврейские пророки. Более того, это не научно-фантастический рассказ о машине времени, поскольку вся его суть заключается в том, что на самом деле Моисей не путешествовал во времени.

Скорее это драма о столкновении интеллектов. Поистине еврейская тема. Покажите мне двух мудрецов, и я покажу вам хорошее состязание. Уже в наше время Агнон довел этот сюжет до наивысшей точки развития в своей новелле «Двое мудрецов из нашего городка». Прекрасно зная о древнем происхождении раввинистических дебатов, Агнон намекал на другой отрывок из Талмуда: «Двое ученых живут в одном городе и не могут прийти к соглашению относительно галахи; когда один умирает, второй уходит из города». Здесь речь идет конечно же о «споре во имя небес», а не просто о какой-то давней ссоре.

В нашей истории бессмертный Автор Торы (по сравнению с этим статусом его статус Автора Вселенной кажется почти второстепенным) сталкивает двоих из своих величайших учеников. Сюжет построен на идее вечной целостности Торы. Акива не смог бы завоевать такой авторитет среди своих современников, не будь вся премудрость толкований, все прозрения ученых, все выведенные из Писания законы изначально заложены в две скрижали завета.

Но если Акива стоит на плечах Моисея, а Моисей получает Тору от Бога, разве это не нормальный линейный процесс?

На самом деле — нет. Вспомните узоры, вручную вырезанные Богом на скрижалях для Акивы, который прочтет Его текст много веков спустя. Отношение Бога к Акиве — не только глубоко личное, но и, странным образом, благоговейное. Он украшает буквы Торы венчиками, чтобы доставить Акиве удовольствие. Он откладывает сам акт дарования Торы ради Акивы. Задержка выходит существенная, то есть этот небольшой промежуток времени имеет значение, даже при том, что огромный период от Моисея до Акивы куда-то исчезает. И все это — не привычная нам временная ось, а метахронологическая область, в которой сосуществуют и взаимодействуют божество, люди и тексты.

Мы, конечно, можем рассмотреть последовательность событий с исторической точки зрения и предоставить вам приблизительные даты жизни всех участников в духе старых добрых учебников. Рассказчик — талмудист Иехуда бар Иехезкель (Вавилон, 220–299 н. э.), он цитирует своего учителя Рава (также известного как Абба Ариха, Вавилон, 175–247 н. э.). История повествует о трех персонажах, живших в далеком прошлом (по отношению к этим двоим талмудистам). Моисей, по предположениям ученых, жил примерно в четырнадцатом веке до н. э. Рабби Акива родился около 50 года н. э. Бог, понятное дело, не имеет возраста.

Но зачем этой истории какие-либо даты? Всевышний, Моисей и Акива, Иехуда бар Иехезкель и Абба Ариха