Царство игры. Зачем осьминоги играют в мяч, обезьяны приземляются на брюхо, а слоны катаются по грязи и что это говорит нам о жизни - Дэвид Туми

же постарается укусить упавшего в плечо. Но если тот же самый дегу играет, он либо вовсе прекратит борьбу, либо замрет, позволив упавшему подняться и атаковать, чтобы игра продолжалась[210]. Во-вторых, участники “остаются друзьями” по окончании схватки.

Если мы уменьшим масштаб кладограммы эволюции игры у мышеобразных, чтобы охватить взглядом более обширную схему, которая включает беличьих, свинковых и других грызунов, мы увидим кое-что интересное. У игровой борьбы мышеобразных и дегу разная эволюционная история и разные адаптивные преимущества. У первой группы игровые схватки развились по большей части из ухаживаний, и одно из их адаптивных преимуществ – тренировка в ухаживании. У дегу они развились из реальных боев, соответственно, одно из их адаптивных преимуществ – тренировка в настоящих драках. Однако ни в том, ни в другом случае естественный отбор не завершен. Обеим группам животных игровая борьба дает идругие адаптивные преимущества: помогает развить социальную компетентность, навыки социальной оценки и поиска компромиссов, а также подготовиться к неожиданностям.

Предположим, нам нужна всеобъемлющая кладограмма. От кладограммы игры всех грызунов мы прочертим новые линии вовне. Одни лягут параллельно, другие разойдутся, третьи резко оборвутся, четвертые разветвятся и образуют сети, которые в эволюционной биологии называются радиациями. Охватывая все больше линий и все более крупные радиации – всех млекопитающих, затем всех позвоночных и, в конце концов, всех животных, – мы в итоге получим карту, которая даст более широкое, целостное и куда более точное представление об эволюции игры. Подобный проект выглядит амбициозно и – с учетом того, что, вероятно, играют многие тысячи видов, эволюционировавших на протяжении последних 500 миллионов лет, – вряд ли когда-нибудь завершится. Но, возможно, уже пора задуматься о том, как к нему подступиться.

Можно начать со сравнения эволюционных историй игры грызунов и другого отряда млекопитающих – приматов. В эту группу входят виды, с которыми мы уже познакомились – мартышки и макаки, – а также те, о которых сейчас поговорим подробнее: лемуры, гориллы и мы сами,Homo sapiens.

Сложные ухаживания потто

Игровая борьба у приматов вплетена в ухаживания, и это интересным образом усложняет их поведение. Пеллисы предполагают, что для животных, которые по натуре независимы и опасаются посторонних, игровая борьба – необходимая стадия ухаживания, единственный надежный путь к спариванию. Так, по-видимому, обстоит дело у потто – мелких ночных приматов, обитающих в тропических лесах Африки. Они крайне независимы. Самки и самцы потто добывают пищу и спят обычно поодиночке и могут нападать на других потто, вторгшихся на их территорию. Но романтически настроенный самец навещает самку, чья территория пересекается с его, на протяжении нескольких ночей. Если она привыкает к самцу, то может позволить ему почистить ее шерсть, так же поступает и он. Затем происходит нечто будто бы странное. Оба потто, уцепившись задними лапами за ветку, повисают вниз головой и начинают игровую схватку – обхватывают и тянут друг друга передними лапами. После нескольких ночей с таким времяпрепровождением они могут спариться. А могут и нет. У потто, похоже, многое зависит от настроения.

У нас с потто есть общие предки, и неудивительно видеть в них что-то от нас (или в нас – что-то от них). Человеческое брачное поведение часто включает игру. Одно исследование делает вывод: “Юмор может служить индикатором приспособленности, связанным с большей желанностью”[211], – подтверждая трюизм столь очевидный, что он и в подтверждении вряд ли нуждается. Нередко в человеческом брачном поведении появляется и агрессия. Клише голливудских романтических комедий – пара, которая первые 85 минут экранного времени ругается и ссорится, словно потто, а последние 5 минут обнимается. А ведь есть еще и танго!

Расширение поисков

Этологи провели сотни исследований игр у грызунов и приматов. Не обошли вниманием они и игровое поведение волков, коров, слонов, китов и дельфинов. Все эти животные – представители плацентарных млекопитающих, то есть группы млекопитающих, у которых при беременности развивается плацента. Другим плацентарным – например, панголинам, ежам, землеройкам и кротам – уделяют меньше внимания: возможно, они не столь харизматичны или их игры не столь зрелищны. Неподготовленному наблюдателю они кажутся чем-то вроде ковыряния в листве. Однако уже показано, что эти животные до какой-то степени играют или по крайней мере демонстрируют то, что Бургхардт и другие этологи осторожно называют “игроподобным поведением”.

Все плацентарные происходят от эволюционной линии, которая, как считается, отделилась по крайней мере 100 миллионов лет назад от другой линии млекопитающих, давшей начало сумчатым. В отличие от плацентарных млекопитающих, сумчатые рождаются недоразвитыми, и матери чаще всего вынашивают и выкармливают их в сумке на животе. К этой группе относятся кенгуру, вомбаты, бандикуты и опоссумы. Известно, что многие из них играют, а некоторые практикуют игровую борьбу, во многом напоминающую то же занятие их плацентарных родственников. Игровые бои кенгуру, в частности, подчиняются определенному протоколу. Одна особь приглашает другую поиграть, та принимает приглашение, и они начинают череду схваток, во время которых одно животное или оба прибегают к аутогандикапу. Их цель не в том, чтобы нанести друг другу вред, как в настоящей драке, а в том, чтобы противник лишь потерял равновесие[212].

Уточнение поисков

Объектами большинства исследований игр животных служат плацентарные и сумчатые млекопитающие. Сейчас насчитывают около 6400 видов современных млекопитающих, оценки же общего числа видов животных на Земле удивительно разнятся. По некоторым весьма обоснованным прикидкам, их может быть 7,7 миллиона[213]. Если среди этого множества мы хотим отыскать животных, способных играть, нужно проявить благоразумие и найти способ – выражаясь языком другой науки – сузить параметры поиска. Бургхардт один такой способ предложил. Поскольку для игры требуются определенные условия физиологии, поведения и развития, можно отобрать животных с такими параметрами. Бургхардт выделил пять ключевых условий.

Игра требует избытка энергии относительно количества, необходимого животному для простого выживания. У организма, располагающего избытком энергии, уровень метаболизма, вероятнее всего, высок. Большинство животных с высоким уровнем метаболизма могут вырабатывать тепло в своем теле и потому называются теплокровными, а если более научно, то эндо- или гомойотермными. Играющее животное, по заключению Бургхардта, скорее всего, будет теплокровным.

Чтобы поддерживать такой уровень метаболизма, животное должно потреблять достаточно калорий. Значит, играющее животное, скорее всего, будет животным с питательным и обильным рационом.

Когда животные голодны или ощущают угрозу, они играют меньше, чем в безмятежном состоянии, или не играют вовсе. Нослишком расслабленное животное тоже не будет играть. Таким образом, играющее животное, скорее всего, будет расслаблено, но настроено на стимуляцию.

Если первичному игровому процессу – когда животное ерзает и извивается – предстоит развиться в более сложную игру,