Царство игры. Зачем осьминоги играют в мяч, обезьяны приземляются на брюхо, а слоны катаются по грязи и что это говорит нам о жизни - Дэвид Туми

того или иного поведения у особи воспроизводит эволюционную историю этого поведения у всего вида. Развитие игры у отдельных крыс, по их мнению, было палимпсестом[205] эволюции игры у вида. Это была интересная и разумная гипотеза, но Пеллисы осознавали ограниченность ее охвата – ведь, в конце концов, ее вывели из наблюдений лишь за одним видом животных. Они же стремились к всеобъемлющему пониманию эволюции игры. Для этого нужно было отступить назад и окинуть картину более широким взглядом.

Когда эволюционным биологам нужно проследить развитие физического или поведенческого признака во времени, они начинают с рассмотрения этого признака у одного вида, а затем и у родственного. Далее они предполагают, что этот признак уже был у предков этих видов, и отходят во времени назад, спускаясь по филогенетическому (эволюционному) древу от черешка к веточке и к более крупной ветви, к пусть даже гипотетическому, но вероятному предку обоих.

До середины XX века эволюционные биологи считали так: чем больше внешнего сходства между двумя видами, тем выше степень их родства и тем позже разошлись их эволюционные линии. Однако с тех пор достижения полногеномного секвенирования[206] многократно доказывали, что внешность бывает обманчива. Шимпанзе больше похожи на орангутанов, чем на человека, и тем не менее они ближе нам по родству. Исследователи обнаружили, что у орангутана и человека около 97 % общей ДНК, тогда как у шимпанзе и человека – примерно 99 %[207]. На уровне филогенетических классов неожиданностей еще больше. Грибы внешне больше напоминают растения, чем животных, однако генетически ближе последним. Шампиньоны в вашем салате более родственны вам, чем петрушке, которой они посыпаны.

Что сулит кладистика

Внешнее сходство, таким образом, не может надежно свидетельствовать о том, что виды недавно отделились от общего предка. Эволюционные биологи больше доверяют сопоставлению общих измеримых характеристик (даже если их нелегко увидеть): чем больше сходство этих характеристик относительно общих различий между двумя видами, тем позже они отделились от общего предка. На этом допущении основан метод определения предков, который называюткладистикой – от греческого klados, “ветвь”. В кладистике линии потомков общего предка вместе с самим предком составляют кладу, а изображение клады или группы клад (ответ современной эволюционной биологии на филогенетическое древо) называется кладограммой.

Пеллисы хотели построить кладограмму, которая отражала бы эволюцию игровой борьбы у крыс и их близких родственников – представителей надсемейства мышеобразных, куда среди прочих входят монгольские песчанки, желтобрюхие полевки и домовые мыши. Исследователи начали с анализа игровой борьбы у каждого вида. Им было известно, что крысы демонстрируют в ней широкий репертуар движений, а вот у домовых мышей из действий обнаружили только два – атаку и бегство. Одна мышь в шутку бросается на другую, та убегает и либо возвращается для контратаки, либо нет. Вот и все. Если игры домовых мышей кажутся вам скучноватыми, то крыса, наверное, с вами согласится. И все же какими бы жалкими ни были их игровые сражения, у некоторых бедняг из рода тушканчиковых мышей нет и таких.

Когда Пеллисы сравнили игровое поведение 16 видов мышеобразных, то обнаружили, что 4 из них (в том числе те самые тушканчиковые мыши) вообще не практикуют игровые схватки. Те 12, которые предаются этому занятию (среди них крысы), играют на разных уровнях сложности. Игровая борьба золотистых сирийских хомячков была одной из самых сложных, со всеми протоколами и стратегиями, принятыми у крыс. Сражения пашенных полевок входили в число самых примитивных и, как у домовых мышей, сводились к нападению и бегству.

Пеллисы составили кладограмму мышеобразных с нанесенным на нее игровым поведением исследуемых видов и проследили до их отхождения от более крупных ветвей и, наконец, до предка всех мышеобразных, их прапрадедушки. Кладограмма указывала на то, что этот предок играл больше, чем домовые мыши и пашенные полевки, но меньше, чем крысы и золотистые хомячки. Если проследить на кладограмме игровое поведение от этого предка вперед по каждой ветви, можно было увидеть, что в одних линиях оно усложнялось, тогда как в других вообще исчезало. Естественный отбор дал – естественный отбор взял. Кладограмма показывала или по крайней мере подразумевала кое-что еще. Раз предок всех этих видов играл, а некоторые тушканчиковые мыши не играют, в какой-то момент в их линии должен был появиться грызун, для которого издержки игровой борьбы перевесили ее пользу и которому она не давала адаптивных преимуществ. Этот зверек, Жан Кальвин мышиного мира, обнаружил, что от игры прибытка нет.

В игровой борьбе мыши обычно атакуют и защищают те же части тела, что и при ухаживании. Горные и желтобрюхие полевки, как и крысы, атакуют и защищают загривок. Золотистые хомячки покусывают друг друга за щеки, а северные кузнечиковые хомячки лижут плечи и боковые поверхности шеи и тычутся в них носом[208]. Бесспорные короли очарования среди мышеобразных – джунгарские хомячки – пытаются лизнуть друг другу рот, что у исследователей зовется “поцелуями”. Игровые схватки мышеобразных носят в основном сексуальный характер. Но иногда они бывают агрессивными. Весьма кстати для исследователей каждый “ход” в этой игровой последовательности отличим от других. Укус в загривок легко определяется как сексуальный, укус в бок – как агрессивный[209]. Движения здоровых мышей различаются достаточно четко, чтобы люди могли подсчитать, какая доля их борьбы носит сексуальный характер, а какая – агрессивный. Очаровательные джунгарские хомячки не всегда целуются и не всегда очаровательны. На каждые 10 сексуальных действий приходятся 3 агрессивных.

Мышеобразные, хотя они и интересны, составляют лишь одно надсемейство в отряде грызунов. Но грызуны представлены и другими таксонами, куда входят беличьи (серая белка, африканская земляная белка), свинковые (морская свинка, капибара), восьмизубовые (дегу), американские дикобразы и еще немало семейств. Хотя у мышеобразных игровые схватки по большей части сексуальны, у других грызунов превалирует агрессия.

Так, у дегу игровая борьба во многом напоминает их настоящие драки. Атакуют и защищают в них одно и то же место – плечи. Позы тоже идентичны: они обхватывают друг друга передними лапами, встав на дыбы, лицом к лицу. В этой позе им легко извернуться, лягнуть противника задними лапами и опрокинуть его на бок или на спину. Вспомним, что игровые схватки крыс включают позы (оборонительную позу на спине, прижимание лежащего всеми четырьмя лапами), которые позволяют противнику получить преимущество. В игровых боях дегу нет таких поз и вообще нет аутогандикапа. Когда дегу борются, они борются, чтобы выиграть.

Почему тогда это считается игрой? По двум причинам. Во-первых, степень сдержанности. Допустим, один из дегу сбивает с ног противника. В серьезной драке он тут