Царство игры. Зачем осьминоги играют в мяч, обезьяны приземляются на брюхо, а слоны катаются по грязи и что это говорит нам о жизни - Дэвид Туми

У варанов самый высокий уровень метаболизма среди всех рептилий, однако, как и черепахи, они холоднокровны. С точки зрения человека, то есть теплокровного наблюдателя, их игры могут показаться несколько заторможенными. Но Бургхардт обнаружил, что поведение, вялое для теплокровного, может не быть таковым для холоднокровного. За два года он и его коллеги сделали несколько часов видеозаписей поведения черепахи и комодского варана. Просмотрев записи на повышенной скорости, они увидели, что движения животных удивительно знакомы. Когда Кракен кусала и трепала кроссовку, она сильно напомнила Бургхардту собаку.

Если список условий Бургхардта, при которых возможна игра, считать правилом, то игры черепахи и комодского варана – один из обходных путей естественного отбора и еще одна причина восхищаться, а может, и поражаться изобретательности, на которую он способен. К тому же они в очередной раз свидетельствуют о значительности адаптивных преимуществ игры, какими бы они ни были.

Примеры развлекающихся рептилий предлагают нам задуматься, насколько непохожим на млекопитающих и далеким от их филогенетической ветви может быть животное и при этом играть. До недавнего времени большинство ихтиологов считали (если эта мысль вообще приходила им в голову), что едва ли рыбы способны играть. Но накапливаются данные, что рыбы сотрудничают, подражают и даже обманывают. Поэтому мы можем с полным основанием спросить: существуют ли рыбьи забавы? Или: резвятся ли селедки? Обобщать было бы неблагоразумно. Примерно у 30 тысяч видов рыб спектр метаболизма, родительской заботы и поведения удивительно широк – так же широк, как у млекопитающих. И многие рыбы удовлетворяют как минимум нескольким условиям, при которых возможна игра у млекопитающих.

Рыбьи игры

Одно из таких условий – высокий уровень метаболизма. Так как рыбы обычно холоднокровны, можно предположить, что у них нет избытка энергии, необходимого для игры. Однако количество энергии, необходимой животному для движения, заметно варьирует в зависимости от среды, в которой оно передвигается. Птица, пролетая определенное расстояние в воздухе, затрачивает меньше энергии, чем мышь такой же массы, пробегающая его по земле. Рыба, проплывающая то же расстояние, расходует еще меньше энергии. Если рыба не плывет намеренно в каком-то направлении, ей вообще почти не нужно расходовать энергию. Чаще всего она, можно сказать, пребывает в невесомости; слегка шевельнув плавниками или хвостом, она может войти в восходящее течение, которое отнесет ее вверх, или в горизонтальное течение, которое понесет ее вдаль. Попав туда, где ей не нравится, она может с такими же минимальными усилиями снова пуститься в путь. Поэтому, если рыбий метаболизм недостаточно интенсивен, чтобы играть на суше, его может с лихвой хватить для игры в воде[221].

Рыбы могут предаваться неторопливой одиночной игре, как черепаха в Национальном зоопарке, плавая ради самого плавания. Рыб многих видов замечали носящимися поодиночке: они быстро ныряли, словно гоняясь за кем-то или спасаясь от преследования. В одном не самом свежем исследовании предположили, что они играют с воображаемыми партнерами[222]. Особи многих видов ведут себя так, словно дразнят сородичей. Одна рыбка провоцирует другую и уплывает, и несколько секунд другая ее преследует. Наблюдали, как группки из двух-трех молодых рыб вдруг уходят из косяка, в котором плыли, несколько мгновений гоняются друг за другом, потом возвращаются. Сообщают, что две гурами перебрасывали друг другу ртом свежеотложенную икру, словно играя в мяч[223]. Осетры в Тихоокеанском аквариуме в Лонг-Бич, Калифорния, как рассказывают, всплывали на поверхность, заглатывали воздух, погружались на дно аквариума, выпускали пузырьки и затем гнались за ними вверх[224]. Ни одну из этих форм поведения подробно не изучали, и они вполне могут оказаться не игровыми.

Однако некоторые рыбы делают кое-что наверняка для развлечения: они прыгают. То есть выпрыгивают из воды и плюхаются обратно. Не всякие прыжки – игра. Когда летучие рыбы выпрыгивают и с помощью своих крыловидных грудных плавников планируют на большие расстояния над водой, они спасаются от хищников. Некоторые рыбы прыгают для того, чтобы, ударившись телом о поверхность воды, стряхнуть паразитов. Рыбы, обитающие в водах с особенно низким содержанием кислорода, могут прыгать, чтобы “проветрить” жабры – прыгать, так сказать, чтобы подышать. Однако есть достоверные сообщения, что сарганы, полурылы, сельди и менидии выпрыгивают из воды не по этим причинам. Всех их видели прыгающими, и – важно отметить – это происходило не однократно и не где попало: они повторно прыгали через какой-нибудь плавучий предмет вроде палки, соломинки, а в одном случае – через спящую черепаху биссу. Что еще поразительнее, один вид полурылов заставали за настоящими прыжками с шестом. Рыба приближалась к плавучему объекту, зажимала его челюстью, взмахивала хвостом вверх и вперед, поворачивалась на челюсти и вылетала из воды хвостом вперед, а затем, облетев предмет, плюхалась позади него в воду[225].

Из одного примечательного сообщения следовало, что рыбы вступали в социальную игру с представителем нашего вида. Работник Зенкенбергского научно-исследовательского института и Музея естественной истории во Франкфурте-на-Майне, кормивший красноперок и голавлей, приманивал их к своей руке, которую держал у поверхности воды. Затем работник начал вынимать рыбок из воды и снова бросать их в воду. Рыбам это явно доставляло удовольствие, так как большинство возвращалось к руке и позволяло себя бросить снова[226].

Эрих Риттер, специалист по экологии поведения, экспериментировал с брикетом замороженной рыбы и большим плавучим мячом, подвешенным к борту лодки. Акулы кормились рыбой, а некоторые толкали мяч. Когда рыбу подняли обратно в лодку, акулы продолжили толкать мяч. Пришли они за пищей, но остались ради игры. И они, похоже, знали, что это рискованно. Акулы нападают друг на друга, кусая за жабры, и защищаются от подобных атак, сжимая жаберные щели. Акулы, за которыми наблюдал Риттер, гоняли мяч с закрытыми жаберными щелями. По его мнению, это означало, что они знали о риске травм во время игры и тем не менее играли[227].

Млекопитающие, птицы, рептилии и рыбы – все они позвоночные, и их мозги, при всех различиях, имеют общее происхождение. Любой мозг позвоночного – вариация одной и той же модели. Сравнительная нейробиология может установить соответствующие друг другу части мозга человека и крысы, птицы, рептилии или рыбы. Мозг осьминогов, как и многое в их строении беспозвоночного животного, совершенно другой. Однако мы убедились, что осьминоги играют, пусть даже не в наши игры и не по нашим правилам. А можно ли найти игру у какого-нибудь другого класса беспозвоночных?

Пчелы делают это

Насекомые составляют класс как будто бы неподходящих кандидатов для игры: их мозг слишком мал, нервная система